Все-таки решила нас подстраховать!
Второй страж, так и не успевший дочитать полученную от нас бумагу, также обратился в камень. Двоих у шлагбаума «длинноножка», не заморачиваясь, приложила кукишами – не повезло бедолагам: их товарищей хоть теоретически еще можно было расколдовать, найдись на то доброхот-одаренный, а удар чистой магией отправил пару простолюдинов прямиком в Пустоту.
– Вперед! – крикнул я Рыжему. – Жми!
Надо отдать Моте должное – дважды повторять мне не пришлось: извозчик резво рванул экипаж с места, и, в щепки разнеся бампером утлый шлагбаум, мы вылетели за кордон и помчали прочь из негостеприимного Петрополиса.
Глава 21
в которой нам выставляют счет
Погони за нами не было – и, как с уверенностью заверяла через Оши Машка, опасаться преследования не стоило: на заставе Муравьева зачистила всех. Как оказалось, помимо тех четверых стражей, что мы наблюдали воочию, за мешками прятались еще четверо бугаев – не то сменщики, не то резерв. В любом случае, от карающих дланей «длинноножки» не ушел никто. Еще пятерых – возможно, случайных свидетелей – девушка по доброте душевной лишь оглушила, но утверждала, что ранее вечера в себя те нипочем не придут, да и потом нескоро еще смогут связно выражать свои черные мысли.
Подмогу застава тоже вызвать не успела – а может, и не имелось на кордоне никакой рации.
Что до нас четверых, то все мы были целы и невредимы. Машина тоже не пострадала – если не считать треснувшей после тарана шлагбаума фары. Правда, лихую гонку не вполне благополучно пережил закрепленный у нас над крышей транспарант – тот самый, «Долой Магию!». Одна из двух его опор переломилась и, урвав себе добрый кусок полотнища, осталась где-то на дороге – и теперь над экипажем реял флаг с политически, пожалуй, нейтральным лозунгом «Долой М…» – подобие многоточия получилось из обрывков букв «аз» и «глаголи». Впрочем, довольно и того, что оный флаг по большей части был черным.
– Ну что, теперь – прямиком в Москву? – спросил я, когда мы худо-бедно разобрались со всеми этими обстоятельствами.
– Не совсем прямиком, сударь, – покачал головой Рыжий. – Насчет заправки я ж не брехал – топлива в баке нам и до Чудова не хватит. А значит, едем сперва в Царское. Ну да это, почитай, и не крюк получится! Так, несколько лишних верст.
– Ну, добро, – кивнул я.
Царское Село, почему-то представлявшееся мне шикарным дворцовым комплексом, встретило нас кривыми улочками с неприглядными хибарками за покосившимися заборами. От них густо тянуло дегтем – и гарью. Временами ветер приносил не только запах, но и сами сизые дымные клубы.
«Летняя императорская резиденция осталась в стороне, сударь, – пояснил в ответ на мое недоумение Ди-Сы. – Собственно, ощущаете чад? Сие она и полыхает – охранные артефакты сдетонировали. Ну да нам туда нынче всяко без надобности».
– Самсоныч – ну, мастеровой, что здесь бензином занимается – мой давний приятель, – сообщил нам между тем Мотя. – Так-то он плоды своих трудов купцам Ламакиным поставляет, а те их в своих придорожных лавках уже втрое-вчетверо дороже перепродают, но бочку-другую для своих Самсоныч завсегда придержит! Зальем у него полный бак, и еще две-три канистры про запас прихватим. Сзади их сложим – вам, сударыни, – обернулся он к Светке с Настей – уж извиняйте, придется малость потесниться, но иначе никак! На Московском тракте заправляться – это сразу разориться! Да еще и не всегда получится… Вот, почитай, приехали!
Автомобиль юрко свернул в боковой проезд и остановился перед массивными воротами – очень резко, словно извозчик сперва собирался лишь слегка сбросить скорость, а затем вдруг внезапно передумал и, что было сил, вдавил педаль тормоза в пол. Меня закономерно бросило вперед, едва не приложив носом о лобовое стекло – ремнями безопасности самобеглая коляска укомплектована не была. В спинку моего сидения чем-то глухо стукнулась Каратова.
– Вот те раз! – удивленно выдал Рыжий. – Ни в жисть Самсоныч двора не запирал!
– Сегодня день особый, – буркнул я, оборачиваясь к Светке. – Ты там как?
– Терпимо, – пробормотала девушка, потирая рукой ушибленный лоб.
– А я чуть губу не разбила! – сообщила Любомирская. – То есть даже разбила! – на кончике пальца, который девочка до того прижимала ко рту, и впрямь алела крошечная капелька.
– Ничего, до свадьбы заживет! – бросил я княжне.
– Нет уж, довольно с меня свадеб! – скривилась Настя.
Тем временем Мотя требовательно посигналил, а когда на звук клаксона ворота и не подумали отвориться, заглушил двигатель, распахнул дверцу и выпрыгнул из экипажа.
– Сейчас, сударь, выясню, что тут к чему! – обернулся он ко мне снаружи.
Но я уже смотрел вовсе не на него – а на увенчанный массивной мушкой длинный ружейный ствол, словно хищный монстр из норы, высунувшийся из приоткрывшейся калитки рядом с воротами.
Должно быть, заметив, как изменилось мое лицо, и проследив за взглядом, оторопел и извозчик. А из-за забора уже раздалось отрывистое:
– Убирайтесь к духам! – как видно, для пущей убедительности – в сопровождении приглушенного лязга, который вполне мог быть звуком передергиваемого затвора.
– Эй! – нахмурился Матвей. – Что значит, «убирайтесь»! А бензин я, по-вашему, где должен брать? У Ламакина – втридорога? Или, может, на Лиговке? – испуганным наш паренек определенно не выглядел – может, правда, не от большого ума.
– Сказано: убирайтесь! – грозно повторили из-за забора.
– Фрол, это там ты, что ли? – недоуменно наморщил лоб извозчик. – Фрол – один из рабочих Самсоныча, – зачем-то пояснил он мне полушепотом и тут же продолжил в голос в сторону калитки: – Это ж я, Мотя Рыжий! Не признал?
– Скорее уж, Мотя Черный! – крикнули в ответ.
– Сдурел, Фрол? – всплеснул руками паренек. – Какой я тебе черный?!
– А тряпка у тебя над крышей развевается – злых духов отгонять?! – усмехнулся по-прежнему невидимый нам Мотин собеседник.
– А, это… – покосился на остатки нашего транспаранта Рыжий. – Это трофей! – сообразив, в чем, должно быть, загвоздка, поведал он Фролу. – По утру двое хотели у меня авто увезти, а я у них за это плакатик подрезал. Только он немного порвался, когда мы из города тикали!
– То есть ты не с этими, из
