будешь жить припеваючи.
Отчаянно мотаю головой.
В дальнейшем молчании мы ждем старта гонки. Серена оставляет поцелуй на щеке моего Алекса. Легкий, прозрачный, превращающий меня в пустое место. И поднимается к нам, когда гонщики устремляются на прогревочный круг.
Серена встает слева от меня, даже не взглянув на мужа. Тот тоже делает вид, что ничего не происходит за его спиной. Меня мучает удушье.
Неправильно все это, не по-человечески.
— Марта, Вы спросите у Серены контакты прачечной, куда она относила испачканное платье, — обращается ко мне Лео, раздраженно мазнув по пятну на моей груди.
Я продолжаю стоять каменным изваянием. Вот уже первый круг гонки, второй. Не могу пошевелиться, не могу сказать и слова. На плечах несусветная тяжесть, в желудке пустота, вызывающая тошноту.
— Ставлю тысячу евро, сегодня мой брат вновь будет вторым, — чувствую, как Лео косится в мою сторону.
Не поддаюсь.
— Боже мой, Лео, — Серена усмехается. Та, кто любит, но не верит в успех своего мужчины⁈
— Ставлю две, что Алекс выиграет. И эту гонку, и чемпионат! — поворачиваюсь лицом к старшему Эдеру. Его взгляд плутливый.
— Поставишь деньги Алекса на его же победу?
— … Это мои деньги. Я заработала.
— Идет. Но контакты прачечной обязательно узнайте. Это же «Chanel»!
Глава 37
Алекс
Наш разговор с Сереной длился минуты три. Звучали стандартные вопросы «как дела» и «готов ли к гонке».
Сегодня Серена другая. Трудно сказать, в чем именно. Спрашивать об этом кажется неправильным, даже неэтичным.
— Напиши мне вечером, ладно? В центре есть классное место, можем там встретиться. Я расскажу, как провела последние недели, ты… Тоже. Думаю, отпуск выдался насыщенным.
Заглядываю в ее прищуренные глаза. Они по-прежнему голубые. Раньше я мог смотреть в них часами.
Вспоминаю каникулы, когда Серена с родителями остановилась по соседству с нашим поместьем. Я увидел ее выходящей из дома в коротком джинсовом комбинезоне. Ее волосы были распущены, но передние пряди заколоты заколкой в виде цветов.
И как же она пахла!
— Я планирую прогуляться по набережной. Видела киоск с мороженым, сегодня так жарко, что без ванильного рожка сойду с ума! — ее голос звучал сказочно. Но у меня была тренировка. В Формуле-3 была такая же жесткая конкуренция, как и в Формуле-1, если не хуже.
— Ну, можно…
Плевать какие-то там гонки, победы, болиды и кубки, когда передо мной мечта.
Серена маняще улыбнулась. После ее слов у меня сердце остановилось и забилось быстрее.
— Тогда давай через пять минут здесь же? Мне нужно взять сумочку и предупредить родителей.
Как болван кивал. Понял, что втрескался. Именно в ту минуту. Внутри все тлело, сжигалось, обжигало пламенем. Глупо ухмылялся, чувствуя себя конкретным идиотом, когда себя никогда им не считал.
Хотелось ее касаться, обнимать, ласкать… Быть с ней сутками напролет.
— Ну так что, подождешь? — кокетливо подмигнула, останавливаясь на последней ступени лестницы.
— Всегда.
Серена скрылась за дверью, и я не мог видеть ее какие-то пять минут. Они казались мне удушающей вечностью. Я был истерзан пустотой и мукой, что ее нет рядом.
Тот день был самым счастливым. Я понял, что это она — любовь всей моей жизни. Мне было восемнадцать.
— Ну так что скажешь, Алекс? — голос бывшей выводит из воспоминаний. Просыпаюсь как ото сна и вновь смотрю на Серену.
Прошлый джинсовый комбез открывал длинные, стройные ноги, а теперь она в светлых брюках и легкой тунике. Ничего не видно… Цвет ее кожи не помню, как и то, какая Серена на ощупь. О таком думать даже неправильно. Ее аромат — это только духи, которым она не изменяет вот уже несколько лет. Помада, прическа, украшения — все всегда одно и то же.
Ну и пупок прикрыт.
— Не знаю пока. Марта видела афишу с какой-то группой, возможно, потянет меня туда.
— Потянет?
Улыбка трогает ее губы. Молчу, потому что все, что требовалось, я сказал.
— Ну что ж. Я буду ждать твоего звонка в любом случае. У меня есть для тебя несколько сувениров. Тебе должно понравиться.
Серена приподнимается на носочки — ее обувь с маленьким каблуком — и целует в щеку. Я слегка приобнимаю.
Подняв взгляд, замечаю Марту и своего брата. На ее груди пятно от кофе, скорее всего. По сравнению с Сереной, Марта далеко не идеальная. Даже единственное целомудренное платье умудрилась запороть. Специально, что ль? Протестует, что не дали ей надеть ультракороткие шорты и топ, который больше похож на лиф.
Надо бы помахать им, но я отворачиваюсь и иду к своему болиду. Механики протягивают мне защиту, которую надеваю. Затем усаживаюсь в кокпит и вставляю руль в пазы. На руки надеваю огнеупорные перчатки.
* * *
— Классная работа, Алекс. Мы всей командой гордимся, — Сэм по радио звучит очень бодро и весело, несмотря на тяжелые полтора часа изнуряющей гонки.
Давно мне так тяжело не было. Начиная от постоянной жажды, дикой головной боли на каждом, мать его, повороте, заканчивая подпрыгиванием зада машины на любой кочке. Чертовы аттракционы.
— Вам спасибо, ребят. Есть еще над чем работать, но сегодня мы все молодцы, — ответно благодарю. Это традиция любой команды.
Останавливаю болид у победной цифры «1» и выбираюсь из машины. Собравшиеся члены команды уже кричат у ограждения. Да, моей победы не было давно. Я и сам почти отчаялся, что и в этом году не видать мне кубка Чемпиона. Но нет, шансы еще есть. И они совсем не призрачные, а более чем реальные.
Марта стоит понурая. Глаза в пол. Ее случайно толкают в плечо, и в другой день она бы точно дала ответку. Сейчас ее интерес к происходящему похож на обязательный пункт сделки.
Разгневанно снимаю перчатки. Они еще и не поддаются. Радиопровода тоже не отсоединить без помощи посторонних.
На подставку кладу шлем и балаклаву и стягиваю подготовленную для меня бутылку воды. Выпиваю до дна.
Не хочет целоваться, не больно-то и нужно. Ее капризы уже надоели.
Даю интервью, вытаскивая из себя улыбку. Самого штормит, и то и дело поглядываю на Марту. Та смотрит то с ненавистью, то с ожиданием во взгляде. Пятно постоянно прикрывает ладонью.
Ревнует. А я говорил, предупреждал.
— Извини, я просмотрела всю гонку. Заболталась в кафе с девчонками, — не выдержав, подхожу первым, а Марта вываливает все, даже не улыбнувшись.
Чувствую запах жасмина и корицы.
