разлетелись каменными глыбами в стороны – и так и застыли поясом парящих прямо в воздухе осколков. И надо мной, за раздробленными кусками обсидиана, навис демон.
Точнее, он медленно спускался.
Я видела чудовищную улыбку острых зубов и блеск золотых глаз. Камни бесшумно разлетались, уступая ему дорогу. Время вдруг показалось мне текущим так медленно… Только я – ничтожная пылинка, - и эта всемогущая тварь, разозленная моим неповиновением.
«Огонь», - вспомнила я.
Я не столько бросилась к оку, сколько рухнула на него, умоляя себя не оплошать. Мир дрогнул, пропала протянутая ко мне когтистая рука, все пропало – я снова стояла у храма, теперь огражденного лиловым защитным куполом.
И передо мной кружил пепел. Он взметался ветром, пролетал над толпой и налипал, исчезая, на магический щит за спинами людей.
Очертания человеческих фигур на земле, покрытые золой, ни с чем перепутать я не могла. Они сгорели минуту назад, не больше. Запах паленой плоти наполнял все вокруг.
Я – мы – стояла у пепелища и смотрела, как оставшиеся в живых люди склоняюся, утыкаясь лбами в пыль, подернутую золой. Их дрожащие от ужаса спины, умоляюще сложенные руки, рыдания. Чей-то восторженный, полный эйфории крик.
-…и свет поведет нас, - громом звучал голос Теа. – И уничтожит зло.
-И свет поведет нас! – повторили за ней тысячи отчаянных голосов. – И уничтожит зло!
«Укуси его».
Я не понимала, что делаю, но ударила по волокнам эр-лливи с такой силой, с какой только могла. Связь отозвалась недовольством, вибрацией, и я ударила снова, вкладывая в это самой мне непонятное движение весь тот ужас, который испытала, увидев, что Теа приказала Келлферу сделать с несогласными служить «свету».
«Ненавижу! – закричала я. – Не хочу быть связанной! Не хочу!»
И Келлфер услышал.
Я поняла это сразу – он поднял голову, вздрагивая. Ощутила, как округлились его глаза, и боль где-то за ребрами – не физическую, другую.
Он тут же отвернулся от Теа и наложил иллюзию на свое лицо – теперь всем казалось, что его губы плотно сжаты. Я знала это потому, что знал он.
-Лариана, - тихо сказал Келлфер. – Это ты. Значит, ты у ока. Не сомневаюсь, ты уже попыталась говорить со мной. Я не слышу тебя, но знаю, как работает артефакт. Ты слышишь меня. Теа приказали мне защищать их от любого, кто попытается им помешать. Нарушив их приказ, я дал бы демону повод убить тебя – чего, конечно же, не сделаю. Поэтому сейчас тебе стоит обратиться к Келлану. Он знаток разума и услышит тебя. Они с Робертом ждут этого. Если тебе удается проявиться только с помощью сильных эмоций, я дам тебе повод: Келлан – твой сын, которого ты не смогла воспитать, потому что я не уберег тебя. Попробуй сказать ему это. Как только они поймут, кто связывается с ними, то будут действовать согласно нашему плану. Оставь остальное мне. Только что бы ни происходило, не прекращай пользоваться артефактом. Сейчас я активирую защиту разума, чтобы никто другой не мог больше глядеть моими глазами, но после Келлана ты можешь перетечь в Ми или в Асварта. В Роберта не пробуй – не пробьешься, только потеряешь время. Если ты выйдешь – периметр башни ока рухнет, но если останешься – он переживет даже первичное разрушение мира. Если поняла, возненавидь меня снова, и так я пойму, что ты все услышала. У тебя достаточно причин, - горько закончил он.
Не могу передать, какой болью и любовью были наполнены его слова, и как я сама ощутила их. Я была уверена, что рыдаю. Я не ненавидела Келлфера – ни за Келлана, ни за что другое. Именно в этот миг я поняла со всей ясностью, что всегда любила этого мужчину, даже не зная и не помня его.
Готового стоять на коленях перед с`ааром ради меня.
Того, кто сломает и Теа, и демона, убережет Альвиар, если я буду в безопасности.
И я не собиралась его подвести.
Поэтому собрала всю злость, весь ужас – и снова ударила по связи.
«Я поняла!!!» - закричала я что было сил.
И в этот раз Келлфер меня услышал. И не только слова – а и все, что стояло за ними.
-Я тоже люблю тебя, малышка, - неожиданно дрогнувшим голосом ответил он. – Держись. Представь себе Келлана. И… попроси его не идти с Робертом и Асвартом.
***
Мне не удалось сосредоточиться сразу, и я успела мельком увидеть выцветающий огонь и демона – «Келлан!» – но они мгновенно сменились просторной беседкой на открытом воздухе.
Тут – Приют находился намного западнее Цветочной долины, - солнце стояло еще высоко, свистели насекомые. Деревянная пергола, увитая диким виноградом, почти не пропускала лучи, но все же было жарко и душно. За переплетением ветвей виднелись громадные каменные башни.
-Аринеллу в себя мы привести пока не можем, - отчитался Роберту Цион. – Но она не больна. Тело абсолютно здорово, за это я ручаюсь. С`аар что-то сделал с ее разумом. Наставник Келлан, посмотреть нужно вам.
-Сделаю, - отозвался тот, вглядываясь в светящийся зеленый полог.
На скамьях у мохнатых от зелени резных стен беседки расположились пятеро. Роберт, расслабленно закинувший ногу на ногу, вертел в руках гроздь еще зеленого винограда и задумчиво отрывал ягоду за ягодой. По правую руку от него в отдельном кресле расположилась напыщенная, как королева, Иловирис, и яркость ее алого платья резала глаза. Она поглядывала на меня – на Келлана – с тщательно скрываемым интересом. Асварт сидел, по-мужски расставив колени. Я знала, что он борется с собой, но даже под этим ужасающим гнетом мужчина продолжал пояснять что-то про «паразитов».
Чуть позади него, обняв себя руками, напряженно застыла на скамье Ула. Цион стоял за ней, положив ей ладонь на плечо в успокаивающем жесте, но Ула лишь напрягалась сильнее и думала только, как сильно бьется ее сердце – и слышит ли этот бешеный пульс Цион. Целитель же внимал Асварту вполуха, борясь с желанием поцеловать легкие русые волосы девушки и наслаждаясь текущим от нее теплом.
«Похож на отца».
«Я ненавижу это. Я больше не могу».
«Я могу встать и сделать вид, что мне жарко».
