носа Лю Синя, до сих пор стояла перед глазами. Он помнил, как замерло сердце, когда глаза юноши закатились и он рухнул на пол, хрипло дыша.
Лю Синь смутно припоминал, что последнее, что он видел, – это кровавые пятна на своем халате.
– Что произошло?
Лю Синь посмотрел на Сяо Вэня, который, поджав губы, уперся взглядом в пол. Прежде чем он успел еще что-либо сказать, лекарь торопливо выпалил:
– Лю Синь, прости, это моя вина. – Он поднял взгляд на юношу, присаживаясь рядом. – Я совсем не подумал, что это может быть тяжело для тебя. Цзэмин сказал, что все эти дни ты только завтракал, а приходя домой, даже не ужинал. Скажи, ты… ел в городе?
Лю Синь немного нахмурился и отрицательно покачал головой, на что Сяо Вэнь снова вздохнул:
– Лю Синь, прости ме…
– Я сам виноват. Вэнь-гэ, не нужно так носиться со мной и просить прощения. Я взрослый человек, и то, что я не уследил за собой, только моя вина, не кори себя, – успокаивающе произнес Лю Синь, не в силах смотреть, как этот человек казнится, казалось бы, из-за пустякового дела.
– Нет, Синь, все не так. Травы, которые ты носил, они…
Сяо Вэнь замешкался, пытаясь подобрать слова, но так и не успел, будучи прерванным Гу Юшэном. Появившись в дверях, он сложил руки на груди и произнес:
– Этот идиот пытается сказать, что те самые травы, с которыми ты носился по городу, имеют одурманивающий эффект. Они перебивают аппетит и усиливают негативные чувства. Паранойя, нервозность, слабость – целый букет, за который нужно поблагодарить Сяо Вэня, – под конец речи Гу Юшэн повернулся к лекарю с красноречивым взглядом.
Сяо Вэнь поник пуще прежнего, словно пытаясь провалиться сквозь землю.
– Прости, Лю Синь, он прав, я виноват… – вздохнул лекарь.
– А-а-а, – замахал рукой Лю Синь, нахмурившись, – хватит, хватит. Я понял и не виню тебя. Ничего ведь страшного не произошло. Ну упал в обморок и упал, не умираю же я, в конце концов, – закатив глаза, фыркнул он. Но тут же осекся и перевел чуть растерянный взгляд на Сяо Вэня. – Верно?.. Я же не умираю?
– Нет, конечно нет, – рассмеялся Сяо Вэнь.
– Ну и хорошо.
Тан Цзэмин заворочался и уткнулся холодным носом в плечо Лю Синя. Юноша мягко похлопал его по спине, привлекая внимание к гарпии, которая продолжала играться с его рукой.
– Почему ты такой непробиваемый? – спросил Гу Юшэн. – Ты хоть понимаешь, что могло случиться, рухни ты где-то в городе или получи дозу отравления помощнее?
– Разве не ты постоянно говорил мне не накручивать себя лишними мыслями, ведь они могут свести с ума? Выдохни, все обошлось, – вернул ему Лю Синь когда-то сказанные им же слова.
После нескольких мгновений тишины, разбавляемой щебетанием гарпии, Гу Юшэн ухмыльнулся:
– А ты мастер выворачивать ситуацию, как я погляжу.
– Кто знает, может, это мой дар, – лукаво улыбнулся Лю Синь, вскинув брови.
Гу Юшэн покачал головой, закатывая глаза. Все трое смотрели на Байлиня, воркующего с Лю Синем, пока не были прерваны насмешливым криком Цзина, раздавшимся с кухни:
– Каша сгорела!
До конца ночи Лю Синь осторожно ворочался на кровати, стараясь не разбудить Тан Цзэмина. Комната, в которой они спали, была второй хозяйской спальней в этом доме. Скоро нагрянут холода, а эта комната находилась аккурат над подвальной печью, поэтому всегда оставалась в тепле, в отличие от торцевой спальни, в которой они раньше жили. Лю Синь не стал отказываться и только поблагодарил лекаря, который все крутился вокруг него, подливая отвары для восстановления сил. Лю Синь и впрямь чувствовал себя намного лучше: разум, в последние дни пребывавший словно в тумане, наконец прояснился. Он в самом деле не заметил ничего странного в том, что питался одной лишь кашей, приготовленной Тан Цзэмином. Если бы не она, неизвестно, насколько раньше Лю Синь свалился бы без сил. Поглаживая мальчика по макушке, он раздумывал, до утра так и не сомкнув глаз. Все же Сяо Вэнь несколько переборщил со своими снадобьями, которые восстановили силы Лю Синя настолько, что прямо сейчас он был готов пробежать целый круг вокруг города, если не два.
Первым, что услышал Лю Синь утром, выходя в коридор, едва завидев проблески солнечных лучей, был хмурый голос Гу Юшэна:
– Ему еще рано выходить, пусть останется дома. – Генерал орудовал палочками в рисе с водорослями. – И нам там делать нечего.
– Праздник все же… – тихо вздохнул Сяо Вэнь.
– Это не последний праздник в жизни.
– Утречка! – бодро прошествовал на кухню Лю Синь, всем своим видом излучая жизнерадостность.
– Как ты себя чувствуешь? – внимательно посмотрел на него Гу Юшэн, откладывая палочки.
– Отлично, – не поднимая глаз, Лю Синь начал накладывать себе рис из общего горшочка, стоящего на столе.
Некоторое время стояла тишина, разбавляемая постукиванием столовых приборов, пока Лю Синь довольно не выдохнул:
– Как вкусно…
Каша была и правда что надо. Красные водоросли и мелко порубленные овощи ярко сочетались друг с другом, разбавляя чуть пресноватый вкус риса.
«Сяо Вэнь прекрасно готовит», – с улыбкой подумал Лю Синь, глядя в сторону лекаря. К его удивлению, вчерашние гнетущие мысли больше не лезли в голову.
– Не то что каша Шэн-гэ, да? – усмехнулся Сяо Вэнь, стреляя взглядом в Гу Юшэна.
Лю Синь рассмеялся, вспоминая подгоревшую кашу генерала, которая была первым блюдом, что он попробовал в этом мире.
– Она не так уж плоха, Вэнь-гэ.
– Шутишь, что ли? В военных переходах мы предпочитали обходиться корой деревьев, а не его стряпней. Шэн-гэ совершенно несведущ в приготовлении даже самых обычных блюд, – легкомысленно рассмеялся Сяо Вэнь, на что Гу Юшэн закатил глаза, складывая руки на груди. Оба мужчины не заметили удивления юноши, который вперил взгляд в стол.
Военные переходы?
В голове закрутилось все, что было связано с Сяо Вэнем, вещи, на которые раньше Лю Синь закрывал глаза. Такие как вечно выпрямленная в ровную линию спина лекаря, никогда не склоняющаяся шея и пронзительный взгляд, который был мягче, чем у двух других мужчин, но все же нес в себе силу и непоколебимую уверенность. Его добрые глаза имели свойство меняться за доли секунды. Они не были свирепыми, нет, но что-то иногда едва уловимо поднималось из самых глубин его зрачков, расплываясь по мягкой медового цвета радужке, плавя ее в жесткую медь. Иногда он смотрел на зарвавшихся богатых посетителей так, что они уходили, низко опустив голову и не смея ничего возразить. Лекарь никогда не пресмыкался перед Гу Юшэном и мог запросто накричать на него, смотря снизу вверх и не теряя при этом достоинства. Также он ловко орудовал ножом, управляясь с вязанками растений и высеканием искр для огня. Все эти детали не бросались в глаза, но теперь, когда неосторожно брошенная фраза породила росток подозрений в Лю Сине, он постепенно развивался в сознании, обрастая все новыми и новыми листьями подозрений.
Цокот когтистых лап раздался в коридоре. Важно пройдясь по кухне вразвалку, Байлинь запрыгнул на подушку рядом с сидящим Лю Синем и тут же зарылся клювом в миску с кашей, которую поставил перед ним Сяо Вэнь.
Юноша перевел взгляд на гарпию и ошарашенно понял, кем была эта птица.
Чжаньшоу. Боевой зверь Сяо Вэня.
Делая выводы из увиденного, Лю Синь наконец осознал, кем на самом деле являлся мужчина напротив него.
Великий генерал Сяо.
Лю Синь ничего не знал об остальных четверых. Все они были безымянными и упоминались лишь в начале книги. Ни имени, ни титулов остальных он не знал.
Цзин, тихо скользнувший в кухню и опустившийся рядом с лекарем, привлек внимание Лю Синя.
Он… тоже?
Отложив палочки, Лю Синь прижал руку ко лбу, пытаясь переварить только что полученную информацию.
– Что такое? Тебе плохо? – послышались перебивающие друг друга голоса Цзина и Сяо Вэня.
«Все в порядке, просто я слепой идиот».
Торопливый топот по коридору вывел Лю Синя из оцепенения. Рука, дотронувшаяся до его запястья, заставила поднять голову. Переведя взгляд на взволнованного Тан Цзэмина, Лю Синь улыбнулся и пододвинул к нему миску с кашей.
– Все хорошо, я просто вспомнил, что сегодня Цисицзе, а мы с тобой совсем не подготовились.
– Тебе не стоит выходить сейчас, – нахмурился Гу Юшэн.
