– О, он гадкий, гадкий человек, хуже, чем Хитклифф из «Грозового перевала»! – простонала Эми, вытирая глаза. – Я его ненавижу! Зачем, о, зачем я вышла за неге замуж, Мо? – сказала она.
Морган настороженно посмотрела на нее, и на какой-то миг Эми подумала, что подруга не верит ни единому ее слову. Вообще-то после встречи с Эдвардом Эми полагала, что все изменится – Эдвард во всех ее передрягах всегда был таким нежным, внимательным и понимающим, в то время как родители вечно предпринимали гнусные попытки «контролировать ее непослушание», в точности как родители Морган. Он не считал ее своенравной. Но все это было прежде, чем брак превратил его в точную копию всего того, что она презирала.
– Он очень… властный, но ведь ты любила его, Эми. Должно быть, ты видела в нем что-то хорошее? – с сомнением отозвалась Морган.
– Но он переменился! – взвыла Эми, – Я писала тебе об этом в каждом письме!
– Я с трудом расшифровывала половину этих писем, он и все время были залиты слезами.
– Ты попала в самую точку, Мо, потому что стоит мне о нем вспомнить, и я начинаю плакать!
Глаза Морган слегка повеселели.
– Да у тебя всегда глаза на мокром месте, дорогая моя.
– Нет, не говори так! Только когда меня донимают злобным отношением к совершенно разумным просьбам.
– Например? – с подозрением спросила Морган.
– Да ничего, ничего особенного! Просто попросила разрешения время от времени не надевать корсет.
– Ну, ты меня разыгрываешь, Эми. Ведь все начнет колыхаться, как желе!
– Но ведь ты не носишь его постоянно, правда?
Морган засмеялась и похлопала Эми по руке.
– Я любовница, дорогая. Мне платят за то, чтобы все колыхалось.
– Так скажи, почему я не могу вести себя так, как любовница? – надулась Эми.
– Потому что ты не любовница. Ты жена и должна придерживаться условностей, или тебе придется столкнуться с осуждением. Господи, Эми, разве я не превосходный пример того, как нельзя себя вести? Советую слушаться Эдварда.
– Слушаться! – вскричала Эми, вскочила и заметалась по комнате. Она припомнила, как Эдвард с потемневшим от ярости лицом, со сжатыми кулаками объясняет ей ледяным, как зима, голосом, что она должна ему повиноваться, должна безоговорочно выполнять его указания. – Слушаться, слушаться, слушаться! – закричала она. – Это все, что я теперь слышу! Эдвард постоянно меня бранит и читает нотации, мне кажется, что я вот-вот сойду с ума! Клянусь, я бы лучше вообще не слушала, что он мне говорит! С какой стати Эдвард мной руководит? Почему он мною командует?
– Ты же знаешь, как я отношусь к таким вещам…
– Да, и поэтому ты убила того ужасного, мерзкого человека, и я поздравляю тебя от всего сердца! Я считаю, что ты героиня! – выпалила Эми, прижав руки к сердцу.
Морган вздохнула и потерла ноющие виски. Она снова увидела Ричарда, лежавшего на полу, – из головы струится кровь, руки прижаты к груди, словно пытаются вернуть жизнь назад в умирающее сердце…
– Ты не понимаешь.
– Совсем наоборот, – сверкая глазами, возразила Эми. – Я прекрасно понимаю, женщин постоянно угнетают.
– Эми, милая моя, все будет хорошо, – успокаивала ее Морган, обнимая трясущиеся плечи подруги. Хотя между ними была разница всего в один год, Морган внезапно почувствовала себя старше на много лет. «Попробовала бы ты, – думала Морган, – пожить с мужем, который бьет тебя, чтобы получить сексуальное удовольствие». Перед ее глазами снова возникло лицо Эдварда, когда он ругал Эми, – такое же багровое, как у Ричарда, и глаза такие же ледяные. А вдруг гневные слова Эдварда иногда превращаются в гневные удары? Он не похож на всепрощающего человека. И то, что у Эми истерический характер, вовсе не означает, что она никогда не страдала.
– О, моя дорогая, дорогая подруга, – продолжала всхлипывать Эми, – как же ты выносила такую тиранию? И его жестокость? Я не могу! Я не могу! Клянусь, я никогда ему не покорюсь! Никогда!
– Нет, моя дорогая, ты не будешь этого терпеть. Мы уедем.
Эми подняла голову, перестав всхлипывать.
– Уедем?
– Да. Ты и я. Я никак не могу выйти замуж за Уорда, а ты ни при каких условиях не останешься с этим… с этим скотом! Мы сами проложим себе путь в жизни, Эми. Уверяю тебя, у нас хватит для этого и ума, и хитрости!
– Но… но Уорд любит тебя, Морган!
– Как сильно может любить мужчина? – с горечью отозвалась та.
– Ну, так же сильно, как и женщина, мне кажется.
– Если бы Уорд любил меня, он бы не стал подвергать мою жизнь неотвратимой опасности, он любит себя, – ответила Морган, стараясь не обращать внимания на резкую боль в груди. – Мы отправимся на запад. На севере слишком мало фабрик, а на юге мы попадем в мир, где не только женщины, но и мужчины живут в рабстве. Наша судьба ждет нас на западе.
– Только ты и я?
– Только ты и я.
Эми закусила губу.
– Значит, в Чикаго. Это самый большой город на западе.
– Пусть будет Чикаго. Гм… а где находится Чикаго?
Эми фыркнула, вытерла слезы и выпрямилась.
– Понятия не имею, но думаю, что проводник в поезде нам подскажет.
– И в самом деле, – улыбнулась Морган. – Нам потребуются деньги. Я сохранила почти все содержание, что выдавал мне Уорд. Когда эти деньги кончатся, я… я продам бриллианты. – Она с трудом сглотнула. Неужели она сможет с ними расстаться?
Ребенок лягнул ножкой. Ее ребенок. Она не просто убегает от Уорда, она обеспечивает ребенку лучшую жизнь – жизнь, в которой фамилии Тернер, или Монтгомери, или Хантингтон, или Рейнольдс ничего не значат. Ради этого она готова расстаться и со своей любовью тоже.
– У меня тоже есть деньги, – прервала Эми течение ее мыслей.
– Ты взяла их с собой? – удивленно спросила Морган.
– Да. Услышав про облаву, я подумала, что тебе они понадобятся, – ответила Эми и добавила жалким голосочком: – Я никогда не жила одна, Мо. Это очень трудно?
Морган горько усмехнулась, чувствуя сердцем, какая она старая. В какой момент двадцать один год превращаются в старость?
– Нет, если у тебя есть деньги.
Глава 20
– Так, значит, – начал Ро, глядя на Уорда, – твоя любовница не только любительница Библии, скромная, трижды побывавшая замужем, беременная, двадцати одного года, но еще и убийца. Ей-богу, капитан, в жизни бы не поверил, что подобная женщина существует. Она тебя не утомляет?
– И, – сурово и резко добавил Эдвард, – теперь он намерен пополнит ряды ее мужей.
Ро замер, забыв, что изображает беспечного шалопая, и медленно выпрямился.
– Что?
– Именно, – сказал Эдвард. – Он окончательно сошел с ума!
– Ты меня разыгрываешь.
– Нет – ответил Эдвард. – Он сделал ей предложение в моем присутствии. А когда она категорически ему отказала, поклялся, что заставит ее надеть брачные оковы, хотя один Бог знает, каким образом. Ты не сможешь заставить ее сказать то, чего она говорить не хочет, Уорд.
