class="p1">– Рано.
Тем временем правитель развязал тесьму и, все больше хмурясь, принялся перебирать письма. Интересно, что там такого? До боли закусив губу, я изучала четкий горделивый профиль. Ну вот, я даже не представляю, от кого эти послания, а правитель может подумать обо мне невесть что.
Клеа подождала еще немного и зашевелилась. Мы уже собирались выйти из башенки, но неожиданно правитель хлопнул в ладоши, и мы замерли, приникнув к скважинам.
Дверь неслышно отворилась, и вошел сутулый молодой человек с внешностью столь неприметной, что его лицо забывалось уже в тот миг, пока вы продолжали на него смотреть. Скорее всего, секретарь.
– Ваше светлейшество.
– Белоглазого ко мне. Немедленно, – приказал правитель. – И еще, Допп… распорядитесь выдать Силану Дрейну поощрение в размере его годового жалованья. Подготовьте бумагу, чтобы представить к награде. А завтра пусть побыстрее отбудет из дворца и примет командование в… где-нибудь подальше.
– В Ардии, ваше светлейшество?
– В Ардии – значит, в Ардии. Пусть туда и отправляется. А знаешь, Допп…Что тянуть до завтра? Сегодня. Вечером. Темные не ждут. А то еще напьется с дружками, начнет болтать… Нам это не нужно.
Допп понимающе улыбнулся и бесшумно удалился. Он двигался боком, словно старался занимать как можно меньше места в пространстве, чтобы вообще стать невидимым.
Правитель досадливо постучал пальцем по пачке писем и достал из кармана брошь. «Красную книгу» он обошел своим вниманием.
Спина стала липкой от пота, колени ощутимо болели, а дышать становилось все труднее. Воздух раскалился, стал тяжелым и вязким. Но чутье подсказывало, что уходить нельзя, что нужно ждать, потому как правитель будет говорить обо мне, а не решать важные государственные задачи.
Клеа вздохнула. Ей тоже было жарко и тяжело.
К счастью, ждать пришлось недолго. В кабинет вошел мужчина. Длинное одеяние из самой грубой ткани, лицо скрывал низко надвинутый капюшон, на широком кожаном поясе соседствовали магический жезл и клинок. Мужчина не поклонился правителю, а лишь остановился на почтительном расстоянии и замер, как изваяние.
– Белоглазый, прости, что оторвал от медитаций и поста, но тут слишком деликатное дело.
Капюшон качнулся вперед.
– Взгляни, – правитель достал из пачки писем одно, – тебе знакома подпись? И стиль написания рун? А еще всплыло это.
Пришел черед броши, которую выложили на столик.
– Невозможно, – прозвучал из-под капюшона холодный и низкий голос.
Было в нем что-то пугающее.
– Вот именно, невозможно. Я думал, эта история давно похоронена, брошка затерялась в нашей сокровищнице, а письма уничтожены. И представь мое удивление при виде боевого мага, желающего жениться на девице Кас, недавно назначенной фрейлиной Клеа. Нет, дело не в женитьбе, конечно, хотя сейчас она пока не к месту. Но маг настаивает и заявляет, что девица… Ее зовут Магда, Белоглазый. Запомни, пожалуйста. Так вот, маг заявляет, что Магда – неподходящая компания для моей дочери и у нее есть какой-то любовник, от которого она получает подарки и письма. И предъявляет «доказательства». При этом светится, как новенький золотой на солнце.
Белоглазый принялся быстро просматривать письма, а затем взял брошь.
– Это не сапфир, а колдовской адмир чистейшей воды, – вынес он вердикт.
– Да, мой братец был большим оригиналом. Когда он влюбился в бедняжку Марису, то хотел ее впечатлить. Но та оказалась горда, не принимала подарков, к тому же была помолвлена. Он и придумал эту шутку. Приказал нашему ювелиру обрамить адмиры серебром. Несведущие принимают их за сапфиры, причем невысокого качества. И потом… адмиры в серебре – это же безумие. И этот «скромный» подарок она приняла.
Марису? Так звали мою маму. Что все это значит?
Я вжалась в стенку, чтобы лучше видеть и слышать происходящее в кабинете. Весь мир сейчас сузился до размеров одной комнаты.
– Белоглазый, меня терзают нехорошие предчувствия. А я не люблю, когда чего-то не понимаю. Кто прислал Магде письма, написанные моим дорогим, безвременно покинувшим эту землю братом? С какой целью? Что она знает? Видишь, друг мой, слишком много вопросов. Может ли так статься, что ОН жив?
– Исключено. Я сам видел, как ваш брат умер, а потом забрал эту брошь из его холодеющей руки.
У меня возникло очень нехорошее предчувствие. Таинственный маг говорил так, будто не просто видел эту смерть. Не знаю, как я это поняла, но готова была дать руку на отсечение: Белоглазый причастен к смерти брата правителя. И – о ужас! – правитель об этом прекрасно осведомлен.
Не хочу в это верить! Слишком безумное предположение.
Мне стало дурно. Такое знание, даже намек на то, что мы подслушали с Клеа, грозило обернуться не просто неприятностями, а чем-то… страшным. По сравнению с чем брак с Силаном покажется детскими проблемами.
– Это радует. В вопросе смерти на тебя можно положиться. Но надо присмотреться к девице. Послания и подарки с того света так просто не приходят. Что-то затевается. Выясни.
Правитель фыркнул, наполнил до краев бокал своим зеленым напитком и выпил залпом.
– Пытаюсь вспомнить детали. Брат серьезно хотел жениться на Марисе… Столько лет прошло…
Белоглазый откинул капюшон, и я едва не вскрикнула от ужаса. Кожа на лице темно-розовая и блестящая, словно обожженная. Оба глаза подернуты молочно-белой пеленой. Выглядел он пугающе.
– И почему они не поженились? Несмотря на помолвку девушки, проблему можно было решить.
– Можно. Но неожиданно влюбленные расстались. Мариса благополучно вышла замуж за господина Каса.
Это признание поразило меня до глубины души.
– Имелась какая-то причина? – в голосе Белоглазого прозвучало что-то похожее на интерес.
– Я не задумывался об этом. Тогда сей факт не казался мне значительным, достойным внимания, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мой брат все знал. Он порвал с Марисой, чтобы девушка не пострадала. Я хорошо помню последний вечер, когда брат, пьяный и мрачный, сидел перед камином и крутил в руках брошь, а рядом лежали эти письма, которые она вернула. Я же их потом и сжег.
Правитель откровенно пугал. Я не могла даже близко представить, что сейчас чувствует Клеа.
– У брата была потрясающая способность все делать некстати. – Правитель грохнул бокалом о столешницу. – Он некстати хотел закончить войну с Темными. И так некстати обрел популярность. Его любил народ, и он заручился поддержкой некоторых боевых магов, которые хотели видеть на троне его, а не меня. И сейчас, как насмешка, появились эти старые любовные послания. Словно из пепла.
– Тогда вы поступили правильно, ваше светлейшество.
– Я ни о чем не жалею. И снова отдал бы тот приказ, если бы потребовалось.
Нет, нет, нет, я не хочу это слушать! Внутри все похолодело от ужаса.
В комнате повисло молчание.
