Силана Дрейна. Знаешь, мать объяснила, почему отец так настаивает на этом браке.
– И почему же?
– У Орина есть войска, деньги и влияние. И отец хочет свободно использовать все это в своих интересах. Например, захватить восточные земли, которые сейчас тяготеют ко тьме. Я видела карту.
Клеа впервые заговорила о своем браке. Всю прошедшую неделю мы обе старательно обходили эту тему. Принцесса «не вспоминала», а я боялась заговорить. Было немного перед ней совестно: я-то освободилась от навязанного жениха, а над ней, словно меч над головой, нависала тень будущего.
– Разве советник не должен отдать правителю все, что тот от него потребует?
Клеа посмотрела на меня с легкой грустью.
– Конечно, отец может забрать у Орина его людей и золото. Но мудрый правитель действует хитростью.
Мне показалось, Клеа сейчас в точности повторила слова своей матери.
– Он решил возвысить род Орина, породниться с ним. В жилах наших детей потечет королевская кровь. И главное, стране это не будет стоить ничего. За меня даже не дают приданое. Зато Орин переведет под командование отца двести хорошо обученных боевых магов.
– Да что ж это такое! – воскликнула я. – За меня отец давал слишком большое приданое, за тебя вообще никакого?!
– Ну, не совсем так. Захватив восточные земли, отец поставит Орина своим наместником.
И Клеа возмущенно фыркнула.
А я была поражена тем, что жена правителя столь откровенно рассказала дочери обо всем.
– Мама считает, что советник и так слишком влиятелен. Породнившись с нами, он может захотеть большего. Стать новым правителем. И это обернется катастрофой для страны. Поэтому мама против нашего брака.
Вот как… Клеа оказалась между двух огней.
– А что ты сама об этом думаешь? Как он тебе?
Принцесса потерла нос, и его кончик покраснел.
– Не знаю. Сейчас мне уже кажется, что не такой Орин и старый. Отец сказал, что если я желаю победы света, то должна выйти за советника. А я, естественно, больше всего на свете хочу нашей победы. Но если все так, как говорит отец, тогда почему Светлейшая не дала нам знак? Почему его устроили придворные маги? Об этом сказал Эдмунд.
Ох, бедный Эдмунд! Мне очень хотелось рассказать подруге об истинных чувствах мага, но я не желала ставить его в неловкое положение. При взгляде на Клеа моя пелена истины оставалась непроглядной, хотя такая истинная любовь, как у Эдмунда, просто не может остаться безответной.
– Я запуталась, – жалобно сказала принцесса, – но знаю одно: не лежит у меня сердце к этому союзу, каким бы выгодным для отца он ни был. И сколько я ни говорила себе про долг, меня все время гложет сомнение. Что, если Орин хочет свергнуть отца? Хотя он и не выглядит подлецом, все время служил верой и правдой… А еще я уверена, что мое предназначение вовсе не в том, чтобы стать просто женой.
Я положила руку ей на плечо. Почему жизнь так сложна? И главное, можем ли мы хоть как-то повлиять на события?
– Сегодня ночью, – прошептала Клеа, – мне потребуется твоя помощь.
– Да, конечно. Все что угодно…
– Хорошо. Мы…
Клеа не успела сказать, что от меня потребуется, когда весь дворец сотрясся от основания до самой крыши. Дрогнули толстые каменные стены, с потолка осыпалась штукатурка.
– Это еще что такое?
– Темные?!
С улицы раздавались шум и крики.
Мы одновременно бросились к окнам. Сначала мне показалось, что перед дворцом выросла черная гора.
– Это вторжение? – предположила я наихудшее.
– Нет, – ответила Клеа, – это… дракон?! Да! Точно! Дракон!
Теперь я тоже его видела. На месте зеленого лабиринта лежала драконья голова. Вершина горы – гребень, пещера – ноздря.
Вокруг головы начали собираться любопытные.
– Бежим посмотрим? – сказала Клеа. – Интересно, кто его убил? Я бы расцеловала этого мага.
Мы едва смогли протолкнуться сквозь толпу, обступившую дракона. Позади раздались зычные крики:
– Дорогу его светлейшеству! Дорогу! Расступитесь!
Отец Клеа шел в сопровождении своих магов-защитников. Придворные склонились в поклонах.
– И кто это сделал? – спросил правитель.
Он заглянул в драконью пасть и постучал кулаком по огромному зубу. Раздался такой звон, словно правитель ударил по металлическому доспеху.
Все украдкой крутили головами, надеясь первыми заметить смельчака.
– Я, ваше светлейшество.
Чеканя шаг, вперед вышел не кто иной, как Силан Дрейн.
Правитель шагнул к магу.
– Значит, это вы уничтожили сад, который заложил еще мой дед Ульрих Седьмой?
– Виноват, ваше светлейшество.
В голосе Дрейна не было раскаяния. Он смотрел прямо и выдержал жесткий взгляд.
– Ну что ж, герой, иди за мной, – правитель похлопал Силана по плечу.
Оба выглядели крайне довольными.
Я постаралась скрыться в толпе, за спинами других, чтобы не попасться Дрейну на глаза. Нет, ну почему из всех магов именно этот убил дракона?!
– Все еще готова его расцеловать? – шепнула я Клеа.
– Пожалуй, возьму свои слова обратно.
Вокруг драконьей головы трава желтела и умирала, черная кровь впитывалась в землю, от нее поднимался пар. Янтарные глаза превратились в мутное стекло, в них отражались небо с бегущими облаками и верхние башенки дворца с развевающимися флагами. Если это только голова, страшно представить, какого размера было чудовище целиком.
Я дотронулась до дракона. Чешуя оказалась шершавой и теплой, как нагретый на солнце песчаник.
– Все-таки убили зверюшку, – это был Эдмунд. – Какой роскошный монстр. Судя размеру гребня, возраст у него почтенный.
Он тоже присоединился к зевакам. Выглядел маг не очень хорошо. Похоже, сразу после бала он отправился в лабораторию и не выходил из нее. Загар, которым Эдмунд обзавелся на озере, сошел, и лицо снова стало бледным. Под глазами залегли тени.
– А этот герой, кажется, прославился еще на балу во время отбора? – громко сказал Эдмунд и пренебрежительно плюнул на землю.
На нас стали оборачиваться.
– Невелика задача – убить. Тем более с той магией, которую я дал, – продолжал Эдмунд. – Но теперь Дрейн потребует награду за свой «подвиг». Может, даже попросит твоей руки, Клеа. А что, как в детской сказке. Победитель дракона требует в жены принцессу.
– Тсс… – шикнула на мага Клеа. – Ты что, пьян?
– Возможно, свежий воздух пьянит. Как душно было в лаборатории…
Судорожным движением Эдмунд рванул на груди рубашку. Я заметила, что на шее мага проступили темные вены. Плохо. Это очень плохо.
Эдмунд вплотную подошел к Клеа.
– Скажи, дорогая принцесса, – прошептал он, – ты станешь моей женой, если я приручу для тебя живого дракона? И он будет летать перед окнами нашей спальни в моем родовом поместье?
– Эдмунд, что ты такое говоришь? – Клеа поддержала пошатнувшегося мага. – Ты и правда пьян.
– Просто пообещай, что станешь моей
