по зеленым полям Окинлека — сопровождают почтовую карету, везущую домой их соседок, миссис Блэр и ее дочь Кейт. Дамы провели несколько мирных дней в Окинлеке — прогулки, легкие беседы и развлечения иногда прерывались молитвами в церкви, Джеймс работал. Кейт — богатая шотландская наследница, и старый лорд хотел бы видеть ее своей невесткой. Джеймс увлекается ею: Кейт — принцесса, ангел, богиня, наследница большого поместья Адамтаун; он хочет пасть к ее ногам. Как почтительный сын, он всегда старается угодить отцу: женитьба, дети и передача собственности по наследству — это его долг, а благополучие семьи не обсуждается. Однако Джеймс думает и о счастливой интимной стороне брака и призывает на помощь верного друга. Темплу предстоит нанести визит семейству Блэр, чтобы составить представление о матери и понаблюдать за дочерью: «Делайте записи». На этот раз намерения у Джеймса серьезные, девушка кажется подходящей партией. Однако Кейт не отвечает на его письмо, что кажется ему удивительным. Правда, содержимое самого письма он назовет немного странным, «далеким от разумных планов». Он также признает, что «не безумно влюблен», лишь слегка заинтересован. У него есть заботы более интимного плана: он узнал, что миссис Д. беременна, и боится, что мог ее заразить после той своей разгульной ночи. Приходится думать о долге и обязанностях.
Тем временем тучи развеялись, нашлось объяснение молчанию Кейт: почта пришла позже обычного, и она просит прощения. Темпл со своей стороны узнал, что у нее были и другие предложения: какой-то «набоб предложил ей корону», а она осторожно тянет с ответом, потому что хочет понять, каковы намерения Босуэлла. Отношения возобновились, Джеймс ухаживает, но тянет с официальным визитом, а она не сразу отвечает на его письма. Правда, он занят корректурой «Корсиканского дневника» — книга будет иметь большой успех — и не проявляет достаточного внимания к девушке. В ноябре он облачается в лучшую свою одежду и решается погостить у девушки несколько дней. Он ожидал не такого приема: она вежлива и держится на расстоянии, почти безразлична. Самолюбие Босуэлла уязвлено сильнее, чем сердце, однако неудача — хороший стимул: он был готов отказаться от намерения жениться, но теперь решил завоевать Кейт вопреки ее холодности. Накануне Рождества между молодыми людьми состоялся откровенный разговор, который Джеймс слово в слово пересказал Темплу: после осторожных намеков он признался ей в любви и спросил, испытывает ли она к нему какие-нибудь чувства. «Принцесса» ответила прямо: «Нет, у меня нет никакой особой склонности к вам. Есть немало людей, которых я люблю не меньше вашего. <…> Да, я признаю, что хотела бы, чтобы вы мне нравились так же, как Окинлек». И изволила слегка подсластить свой отказ: она сможет ответить на любовь мужа, но, ни разу в жизни не испытав любовного волнения, она не может предугадать, как поведет себя. Босуэлл не впадает в отчаяние, препятствия разжигают желание — но, впрочем, продолжает вести легкомысленную жизнь и даже пишет Зелиде! Путь к алтарю весьма тернист.
Эти любовные игры в начале 1768 года не предвещают ничего хорошего, но искренность имеет свои преимущества. В Эдинбург, где по возвращении из своего имения живет Кейт, только что прибыл мистер Фуллартон, тот самый набоб, и Босуэлл спешит с ним познакомиться. Мужчины пожимают друг другу руки; они решают установить между собой доверительные отношения и спокойно во всем разобраться, чтобы избежать ненужных проблем. Пусть победит лучший. Нимало не беспокоясь, Джеймс относится к ситуации с юмором и шутит, сравнивая уловки благородной семьи Блэр с ловлей лосося, — чтобы поймать в сети претендента с годовым доходом более тысячи фунтов, они в качестве наживки подпускают соперника. Кейт становится все более молчаливой. Что это — безупречное благоразумие или хитрый план, чтобы протянуть время? Однажды утром Босуэлл в нетерпении выводит ее на откровенный разговор. Конечно, девушка неопытна в любви, но он не теряет надежду однажды завоевать ее сердце. Он заявляет, что готов сделать все, чтобы ей полюбиться. И получает категоричный ответ: Джеймсу не стоит утруждаться. «Выходит, у меня нет ни малейшего шанса?» Нет, честно отвечает она. Расставание проходит мирно. Это был всего лишь один матримониальный план из множества…
Босуэлл отнесся к этому неплохо: окончательное решение о разрыве исходит не от него — тем лучше! Он с радостью покидает поле битвы. Его образование, его изысканность, прекрасные манеры смягчают удар. Набобу будет труднее, когда его, в свою очередь, спровадят, потому что он действительно любит Кейт. Джеймс же, наоборот, быстро воспрянул духом, довольный тем, что с делом покончено: у девушки оказалось множество недостатков, которых он прежде не замечал, и главный ее изъян — бесчувственность. Он может наконец перевести дух: от холодной шотландки удалось отделаться так же быстро, как и от неистовой Зелиды!
Темпла совершенно не расстроила развязка этой истории, но он опасается, что отец будет очень разочарован. Ключ к сердцу этой недотроги на самом деле принадлежит одному шевалье — еще одному искателю приключений. Год спустя Джеймс не без удовольствия сообщает Темплу, что свадьба Кейт с ее шевалье не состоялась по чисто финансовым причинам, в декабре 1768 года наследницу по‐прежнему зовут мисс Блэр!
Босуэлл продолжает поиск идеальной женщины, заполняя ее отсутствие случайными связями — ужас от мысли о том, что он будет связан узами брака, погружает его в бездонное «болото порока». Он тянет с выбором невесты, болеет, он погряз в разврате — все это приводит в ярость его отца, который даже рассматривает возможность передачи наследства по женской линии. Старый лорд со своей стороны подумывает жениться во второй раз, и отношения не улучшаются, когда Джеймс, вместо того чтобы жениться на приданом, объявляет отцу, что обрел настоящее счастье: избранница — его кузина Маргарет Монтгомери, Пегги, «драгоценный друг», «женщина с большим сердцем», очарование и привязанность, откровенность и остроумие которой он ценит на протяжении долгого времени. Брачный контракт был подписан 25 ноября 1769 года. Джеймс Босуэлл, замечательный биограф, окажется неверным и отвратительным мужем.
Сентиментальный либертин, Босуэлл позволял себе потакать собственным желаниям, мораль в нем смешивалась с чувственностью, что придавало ему несколько сомнительный шарм. При этом он не был умелым соблазнителем. Не в силах сопротивляться поворотам судьбы, он впадал то в безудержное пьянство, то в любовную лихорадку — в общем, плыл по течению. Ни в его победах, ни в расставаниях не было ничего воинственного, и сопротивление его никогда не длилось долго; решительным разрывам отношений он предпочитал меланхоличный отказ, а иногда и бегство. Дать задний ход и требовать, чтобы его считали
