предупреждение Ашера, который шел к ним широкими шагами.
Аня взглянула на него и смутилась. Ей явно не следовало прикасаться к чему-либо на этой земле, но любопытство не давало пройти мимо чего-то странного или интересного.
— Господин, — поприветствовал Ашера Бродир, отходя от гнезда на шаг.
Добравшись до них, Блэквелл положил руку Ане на плечо и осторожно отвел ее немного назад.
— Смотри, — произнес он тихо, кивком указывая в сторону зарослей неподалеку.
Аня с интересом посмотрела туда. Сначала она ничего не заметила, но потом вся кровь отхлынула от ее лица, отчего она побледнела и едва не отшатнулась.
Стоящий рядом Ашер положил руку ей на талию, давая понять, что она в безопасности.
— Это одна из тварей Гиблых земель, — произнес он. — Охотится с помощью приманок. Всегда найдутся любители беззащитных птенцов. И она этим активно пользуется.
Аня открыла было рот, но так ничего и не сказала, поскольку пугающий гибрид, сидящий в ветвях дерева, расправил громадные крылья и, взмахнув ими, взлетел. Леденящий душу взгляд мазнул по ним прежде, чем чудовище резко взмыло вверх и скрылось в сером тумане.
Аня моргнула раз, другой, вспоминая совершенно лысый череп твари, а затем посмотрела на птенца в гнезде. Неужели существо оставило его?
К ее огорчению, маленький монстр выглядел так, словно отдал богу душу раньше положенного времени.
Аня с осуждением посмотрела на Бродира, полностью уверенная, что именно его пинок стал смертельным для птенца.
— Не стоит беспокоиться, — сказал Ашер, заметив грустный взгляд Лианы. — Это никогда не было живым.
— Что? — удивилась Аня. — Но я видела… — добавила она и замолчала, не зная, что еще сказать.
— Смотри сама, — произнес Блэквелл и носком сапога пихнул «мертвого птенчика». Тот сразу рассыпался кусками тухлого мяса, от которого во все стороны хлынула жуткая вонь.
Аня, зажав нос, отвернулась. Так как позади нее стоял Ашер, то получилось, что она уткнулась носом ему в грудь.
Блэквелл рефлекторно положил вторую руку ей на талию и притянул ближе. Такое положение ему понравилось. И если сначала он слегка сердился на Лиану из-за ее безрассудства, то сейчас эти мысли полностью испарились.
— Они лепят приманки из мертвой плоти и наполняют своим дыханием. Оставляют где-нибудь на видном месте и ждут, когда на их «птенца» покусится какая-нибудь неосторожная тварь. Как только та начинает поедать голема, теряя осторожность, птица убивает их.
— Жуть какая, — поделилась мнением Аня.
— Она подобралась слишком близко к границе, — Ашер задумался, скользнув взглядом по Бродиру. — Ты разве не слышал о них? — голос Блэквелла похолодел.
Бродир ощутил, как по его телу побежал мороз. Что странно, учитывая, что он теперь был мертвым.
— Нет, господин, — признался бывший кучер.
И он не лгал. В Гиблых землях водилось очень много разных тварей. Кроме того, часто появлялись новые, и порой запомнить всех не представлялось возможным для простого человека, каким раньше был Бродир.
— В следующий раз будь осторожнее, — предупредил Ашер слугу и потянул Лиану в сторону лагеря. — Это и к тебе относится. Гиблые земли не для прогулок.
Аня кивнула. Перед ее глазами все еще стояла картинка натянутой на череп серой кожи и внимательных, почти мертвых глаз пугающей птицы. Ничего страшнее ей в жизни видеть не доводилось. Даже Бродир после смерти так сильно ее не пугал!
Следующие дни она честно держалась рядом с Ашером, правда, это все равно не избавило ее от встреч с некоторыми обитателями Гиблых земель. С большей частью Аня предпочла бы никогда больше не встречаться!
* * *
— Она уже умерла? — капризно спросила маркиза, любуясь собственным отражением в отполированном медном зеркале.
Монахиня, сидящая на диване позади нее, поморщилась. Ее всегда раздражал тон девчонки. Если бы не дело…
Рано! Еще слишком рано. Для начала следует довести дело с владыкой Гиблых земель до конца. И вот тогда…
— Еще нет, — ответила женщина спокойно, хотя внутренне мечтала свернуть тонкую шею избалованной девки.
— Почему? — спросила маркиза и, резко развернувшись, надула пухлые губы. — Разве сложно прикончить простую… торговку? — последнее слово девушка почти выплюнула, будто нечто грязное и непристойное.
— Не все так просто… — попробовала еще раз объяснить монахиня. — Ее тщательно охраняют и…
— Кто? — голос маркизы был полон требовательных ноток. — Вы сказали, что этот ваш орден очень могущественный. Так почему вы никак не можете сделать что-то настолько простое?
— Я сказала, — медленно, почти по слогам, произнесла женщина, злясь с каждой секундой все сильнее, — что ее охраняют.
Маркизе не понравилось, что с ней так разговаривают. Встав, тем самым прервав монахиню, она прошлась по комнате, всем своим видом демонстрируя, как недовольна положением вещей.
— Вы обещали, что после ее смерти я получу доступ ко всей своей магии! Вы сказали, что поможете наказать воровку, которая посмела отнять у меня силы! И что теперь? Теперь вы говорите, что эту дрянь кто-то охраняет! Так убейте и их тоже! Чего вы ждете? Разве вы не говорили, что нельзя медлить? Вы…
— Успокойся! — потребовала женщина резким и отрывистым голосом.
Встав, она хмуро посмотрела на маркизу. Та даже не подумала пугаться. В который раз Агнес пожалела, что не может просто убить девчонку. Увы, маркиза им еще была нужна. Вернее, ее жизнь и магия.
Впрочем, девка была права — следовало поторопиться. Глава долго не протянет. Ритуал почти готов. Нужно закончить все как можно скорее.
Глубоко вздохнув, Агнес подошла ближе, положила руки на плечи девушке и легко погладила их в успокаивающем жесте.
— Я понимаю, милая, как тяжело тебе, — тихим голосом сказала женщина. — Трудно однажды узнать, что твоя сестра еще в утробе матери отняла почти все твои силы. Это несправедливо. И ты вправе злиться. Никто ничего тебе не скажет, если ты будешь на нее зла. Она не должна была это делать. Любой, у кого есть здравый смысл, понимает это. Но ты должна набраться терпения. Твоя сестра очень изворотлива. Она окружила себя сильными и могущественными людьми, через которых так просто не пробиться. Тебе не стоит волноваться. Скоро мы восстановим справедливость.
— Так поторопитесь! — маркиза топнула ногой и, сбросив с плеч чужие руки, вернулась к зеркалу.
— Конечно, — монахиня наклонила голову, пытаясь скрыть презрительное выражение на лице, а потом направилась к выходу — она
