Алиса не прерывала эту игру. Взгляд янтарных глаз нахального демона буквально гипнотизировал ее, приковывая к себе. Всё ближе и ближе, пока губы вальсирующих не остановились в нескольких сантиметрах друг от друга.
* * *
Занеся руку над дверью в покои Ирины, я еще некоторое время стоял в нерешительности. Стоит ли ее беспокоить сейчас или дать ей время в одиночестве пережить боль утраты?
Сперва я подумал, что мне показалось, когда по пути к поместью я увидел слезы в ее глазах. Прощание ведь девушка выдержала стойко, ни слова не сказав отцу напоследок. Но после, когда она заперлась в свой комнате и ни разу, по словам Алисы, не переступила ее порог в течение дня, я понял… не показалось.
Наконец я вздохнул, тихо постучался костяшками пальцев и, услышав скромное «Войдите», зашел в комнату, прикрыв за собой дверь.
Ирина стояла у окна. Ее длинные пальцы теребили ткань воздушного фиолетового платья с завышенной талией и рукавами-фонариками. Собранные в высокую прическу волосы с парой кокетливо выбившихся локонов под конец дня совсем растрепалась, однако девушка не спешила распускать волосы.
— Влад? — обернувшись ко мне, удивленно вскинула она брови. — Прости, я…
Видимо, моего визита графиня никак не ожидала. Принялась тут же поспешно стирать слезы с побледневших щек, но я и так уже понял, что она проплакала большую часть дня — все же это был ее отец. Скрыть этот взгляд ей не удалось бы даже при помощи тонны косметики.
Эх, легче было бы в Бездну спуститься прямо сейчас и прикончить еще с десяток вампиров вместо того, чтобы глазеть на плачущую девушку и не знать, что сказать в утешение…
Пауза затягивалась, и когда она стала совсем уже невыносимой, я всё-таки сумел взять себя в руки. Пусть даже все слова, что я обдумывал до этого, окончательно вылетели из головы.
— Несмотря на то, какие отношения сложились между мной и твоим отцом… он ведь ушел героем, — стараясь правильно подобрать слова, начал говорить я. — Редко кто из высокородных в наше время решает отдать свою жизнь в бесконечной битве с порождениями. Я и сам не ожидал от него подобного.
Всхлипнув, Ирина прикусила губу. Опустила голову, пряча покрасневшие от слез глаза.
— Так или иначе, ты должна продолжать жить так, будто он всё еще смотрит на тебя. А если плач мешает тебе встретиться с ним взглядом, то нужно… остановиться.
Она всхлипнула снова. Пальцы крепче сжали ткань платья, оставляя мятые следы.
— Твоя боль принадлежит только тебе. Ты имеешь на нее полное право, но если хочешь разделить ее с кем-то… — я замешкался, когда она медленно подняла на меня глаза, — … то я рядом.
— Влад… — нижняя губа девушки мелко задрожала, но стоило мне неловко улыбнуться, как Ирина сделала пару быстрых шагов ко мне, обвила мою шею руками и зарыдала, повиснув на плече.
Я неуверенно приобнял девушку за талию, пока ткань рубашки пропитывалась ее слезами.
— Я была так зла на него… всегда так зла… — причитала Ирина, крепче прижимаясь ко мне. — Он ведь никогда… никогда ни во что меня не ставил. Сравнивал с матерью, и эти постоянные издевки, насмешки… Будто бы ему приходится терпеть меня изо дня в день, изо дня в день… Но… когда я представлю, как может оборваться его жизнь…
Глядя в окно перед собой, застланное стеной ливня, я поглаживал Ирину по спине. Возможно, где-то в глубине души сравнивая ее потерю со своей собственной. Разница была лишь в том, что после похорон родителей даже будучи шестилетним мальчишкой я не пролил ни слезинки. Просто почувствовал как пустота расползается внутри, которую так ничем и не смог заполнить с тех пор… кроме, разве что, скверны.
— Ты не одна, — прошептал, утыкаясь носом в ее волосы. Втянул их запах с нотками цветочного парфюма и озона. — Я же сказал, что отныне ты под моей защитой. И это не пустые слова.
Мягко отстранившись от меня, Ирина глянула на меня снизу вверх с улыбкой, светящейся искренней благодарностью. Я провел большим пальцем по ее щеке, стирая катящуюся по ней слезу…
…и тут на меня будто озарение снизошло. Как же на самом деле она изящна и хрупка в моих руках. Палец скользнул по искусанной и припухшей нижней губе, очерчивая ее линию, пока я силился распознать, что за эмоции меня внезапно могли захлестнуть.
Готов был поклясться, что никогда прежде подобного не чувствовал.
Нет, даже не близко.
* * *
— Знаешь ли, милая, у всех демонов моего рода по мужской линии есть одна интересная способность… — нависло лицо Ромео над пунцовым лицом Алисы, которая с придыханием взирала на демона. — Мы прекрасно способны определить, когда женщина говорит «нет» в то время как всем сердцем желает противоположного.
— О чем ты?.. — попыталась она отвернуться, но пальцы блондина взяли ее за подбородок и резко повернули обратно.
— Ты единственная запомнила меня. Со всеми мила и обходительна, но меня избегаешь, как эпидемии… Разве это не очевидно? Или мне прямо сейчас озвучить твои мысли вслух?.. Так, может, сбросим уже маски и обсудим это как взрослые? Молча, но кричать разрешаю…
Еще некоторое время Алиса таращилась на демона с таким видом, будто его слова выбили из нее последний дух. Даже корни ее волос покраснели, что хорошо было заметно на фоне снежно-белой копны.
Но когда в глазах ее вспыхнул недобрый огонек, Ромео был уже слишком близко, чтобы предотвратить этот взрыв.
— Ах ты… извращенец мерзкий!
Секунда и, вырвавшись из его захвата, княжна прочертила ногой полукруг, свалив демона с ног. Ткань платья угрожающе затрещала. Подол разорвался по шву, обнажая бедро, из-за такой лихой амплитуды.
— Ублюдок… — процедила она сквозь зубы, нависнув над ним сверху и, схватив за воротник, приложила затылком об пол так, что доски от удара разнесло в щепки. — Сейчас мы с тобой всё обсудим. Всё, что накопилось. Молча, но кричать… разрешаю.
И впервые с момента наказания в Инферно лицо Ромео исказила гримаса неподдельного ужаса. Такого поворота событий он не ожидал.
* * *
Морок непонятных мне чувств спал так же резко, как появился, но сменился парализующим ужасом, как только я обнаружил себя на кровати. Руки лежащей подо мной Ирины уже торопливо расстегивали пуговицы моей рубашки.
Вот так поворот…
— Влад? — обеспокоенно прошептала она, когда я уставился на нее, будто бы впервые увидел.
Черт, черт, черт…
Я лихорадочно принялся соображать, каким бы образом вырулить эту ситуацию в положительное русло, однако на ум, как на зло, ничего не приходило.
