возобновить стрельбы. Командиры расчетов в ожидании смотрели на Дезерея. Он встал и скомандовал:
- Четыре бочки на южном краю стрельбища. Картечь. Огонь по готовности.
Командир батареи криком повторил приказ, эхом отозвались командиры расчетов:
- Кар-рртечь! Зар-рряжай!
Заряжающие швырнули в стволы бумажные брикеты с порохом, забили шомполами, зарядили картечные гранаты, дослали шомполами, вставили фитили.
- Цель – четыре бочки на южном краю!
Корректировщик нацелил на бочки оптический прибор и сообщил данные для прицела.Наводчики покрутили рукояти на лафетах, пушки повернулись к цели жерлами стволов. Наводчики подняли руки, сигнализируя готовность. Командир батареи кивнул:
- Огонь.
Командиры расчетов выкрикнули:
- Огонь!
Вспыхнули факела в руках стрелков.
- Пли!
Факела коснулись фитилей. Батарея изрыгнула картечь. Хвосты дыма выплюнулись из стволов, пушки дернулись назад под силою отдачи.
Секунду спустя бочки разлетелись на куски. Первые же выстрелы разнесли их в щепу, облако древесных осколков взметнулось над землей. Новые попадания пришлись туда же, дробя щепки еще мельче: в труху, в серый туман.
Последнее орудие откатилось после выстрела. Упала тишина. Уничтоженное вещество бочек пылью оседало наземь.
- Тысяча чертей… - выронил Фернан.
- Потрясающе!.. – молвила Беатрис, блестя глазами от восторга.
Альваро сказал:
- Простите, генерал, но ваш пример доносит обратную мысль. Выучка и меткость батареи – невероятна!
- Пример не окончен, - произнес Дезерей. И громко, чтобы слышали расчеты, прокричал: - Воины Лаэрты! Ответьте на вопрос! Что будет, если на нас нападет империя Дангар?!
На миг солдаты замешкались, а потом грянуло:
- Разобьем их! Смерть камням! Слава Каталии! Слава!
- Вот видите, - сказал Дезерей и мрачно опустился на место.
Альваро, Фернан и студентка обменялись взглядами. Даже Беатрис, при всем своем уме, не поняла, что имел в виду генерал. Она и спросила:
- Сеньор, простите… разве это плохо, что наша армия верит в победу?
- Хорошо, - выдавил Дезерей. – Очень хорошо.
- Но тогда…
- Вооруженные силы Каталии – двести семьдесят тысяч человек. Из них половина – снабжение и тыловые части. Сражаться будут сто сорок тысяч: сорок – на море, сто – на суше. Кайзер пошлет по суше миллион. Наши воины отважно отразят атаку, Дангар потеряет полмиллиона, а мы – каких-нибудь пятьдесят тысяч. Потери один к десяти – это достойно мифов и легенд. Славься, Каталия!.. Но потом кайзер пришлет еще один миллион. Что вы тогда будете делать, сеньорита?
Беатрис смутилась и опустила глаза. Генерал тоже смутился:
- Простите, что омрачил вас. Сочиняйте книги о любви и молодости, не трогайте войну. Это слишком страшный предмет, чтобы о нем писало столь светлое создание.
Альваро спросил:
- Генерал, вы боитесь дангарцев?
Габриэль Дезерей пожевал губу.
- Маэстро, коль желаете написать обо мне… К счастью, я много лет вел дневники. Пришлю их вам, возьмите любой материал, который сочтете ценным. Но пообещайте, что поместите главное в центр внимания: генерал Габриэль Дезерей боится армии Дангара. Не потому, что генерал – трус, но потому, что Дангар – страшен. Маэстро, заставьте читателей бояться! Я знаю, вы сумеете. И это – лучшее, что вы можете сделать.
После пугающего пророчества беседа откатилась к более приятным темам. Продолжались стрельбы. Беатрис допрашивала генеральского адъютанта обо всем, что связано с работой батареи. Альваро беседовал с Дезереем о житейских делах: семье и здоровье, успехах по службе, планах на будущее. Каталиец, поднявшийся выше браслета обреро, обычно полон амбиций и планов. Какой мастер не хочет стать доном; какой дон не мечтает стать алленом! Но генерал не сказал о будущем ничего, кроме намека, что военная эсфера поднимет за Высоким Столом один непростой вопрос. Зато о людях – жене, детях, подчиненных по службе – он говорил тепло и даже с легким оттенком грусти, будто находился далеко от них.
Альваро спросил Дезерея: поддерживает ли он связь с товарищами по солантийской экспедиции? Генерал отозвался о них наилучшим образом, однако - увы, он видит кого-либо из них не чаще раза в год. Слишком уж разошлись их судьбы. С грустью прочел в газете о смерти доктора – и даже не смог вырваться на похороны… Альваро посетовал: к двум следующим героям книги сложно будет подступиться. Рекомендация от генерала очень помогла бы войти в контакт. Дезерей отказал: сейчас это – чужие ему люди; уже полгода он не видел никого из них. И, как бы извиняясь за резкость, пообещал скоро прислать дневники.
Когда окончились стрельбы, друзья совершили прогулку по укреплениям. Генерал с адъютантом составили им компанию, и Беатрис выяснила отличие между эскарпом и контрэскарпом, а также - между казематом и редутом. Но мысли Альваро были заняты совсем иным предметом…
Приблизился вечер. Генерал предложил друзьям заночевать в Ортияре, но Фернана ждала Люсиль, а Беатрис не предупредила отца. Так что они поблагодарили Дезерея, сели в машину и двинулись в обратный путь. Когда укрепления остались за спиной, Альваро взял у друга блокнот с записями. Не читая, он пролистал на чистую страницу и написал:
«Генерал врет, что полгода не видел Хуанеса. Он приходил к нему в день смерти!»
Имя Габриэля Дезерея стояло в журнале учета пациентов. Это он, Дезерей, пил с доктором чай. Это у него Хуанес выхватил стакан с водой, когда обжег язык.
Альваро передал блокнот Фернану и приложил палец к губам: пиши, а не болтай; студентке знать не нужно. Фернан прочел, лицо вытянулось. Подумал, написал ответ:
«Ты думаешь, Дезерей отравил Хуанеса?! Белая земля!»
Об этом и размышлял Альваро весь последний час. При известной хитрости генерал мог налить яд в собственный стакан с водой, а потом каким-то способом подсунуть доктору. Благодаря этой находке он мог надеяться выйти сухим из воды: скрыть сам факт убийства, выдав его за несчастный случай…
Но нет, ерунда! Все упирается в белую землю. Мог ли генерал Дезерей убить человека? Разумеется, он же военный. Но убить вот так?! Поправ не просто законы, а самые священные табу, плюнув в лицо Первому Судье. Наказание за это будет чудовищным! И даже не в страхе дело, а в том, что генералу просто не пришла бы такая мысль. Ни одному честному каталийцу – не пришла бы.
«Нет», - написал Альваро.
Добавил:
