class="p1">
«Но он темнит. Как и все. У каждого своя тайна. У Хуанеса связана с пациентами, у эль Ниньи – с Колодцем. Генерал скрывает общение с остальными и почему-то боится войны».
Когда он снова отдал блокнот другу, студентка сказала:
- Вместо того, чтобы бестактно переписываться за моей спиною, не скажете ли мнение о главе?
- Лучше бы спросили генерала, раз ваши взгляды на литературу так похожи.
Беатрис не нашлась с ответом и сделала вид, будто любуется природой. А полюбоваться было чем. Пологие склоны гор покрывали сочные зеленые луга. Паслись отары овец, издавая мелодичный звон колокольчиков. Тут и там белели крестьянские домики, обмазанные глиной. Возле каждого рос небольшой оливковый сад. Под сенью деревьев стояли лавки и столы. Как раз сейчас семьи собирались к ужину. Веселая детвора, опрятные женщины в платьях и платках, мужчины с таким степенным видом, будто это не обычный ужин в деревне – а торжественное действо.
Крестьяне выглядели настолько довольными своей жизнью, что Альваро невольно вспомнил бунтарские монологи Фернана. “Мир несправедлив, бедные люди страдают, паразиты наживаются на чужом поте...” Да-да, конечно.
- Дружище, взгляни-ка на жителей этой деревни и скажи: они кажутся очень несчастными?
Прежде Фернана с ответом встряла Беатрис:
- Я думаю, что у каждого человека своя мера амбиций. Одни хотят малого, и малого добиваются, зато живут очень спокойно. Другие – такие, как вы и я, - жаждут достичь высот. Их жизнь полна волнений, зато их ждет слава и успех. Как говорится, умение – ключ!
Альваро дал ей выговориться, затем повторил вопрос:
- Так что же, Фернан, как поживает твоя теория об угнетенных Трех Быках?
В ответ Герейра сказал:
- Похоже, за нами следят.
Он не отрывался от зеркальца заднего вида. Беатрис тоже поглядела в зеркало, а Альваро просто обернулся. За ними, отставая ярдов на триста, ехал зеленый паровой экипаж. В кабине был только один человек: шофер в фуражке, кожаной куртке и огромных очках.
- Что тебя насторожило?
- Он едет так уже давно. Не отстает и не обгоняет, а держит дистанцию.
- И что же? Просто едет в ту же сторону, что мы.
- И с точно такой же скоростью…
- Проверим, - решила Беатрис и дала больше пара на колеса.
Стоит сказать: она и прежде не скромничала по части быстрой езды, ветер свистел в ушах. А уж теперь выжала все до предела… Но вместо того, чтобы полететь птицей, машина издала кашель и бульканье. Потом звук сменился жалобным шипением, и скорость начала падать.
- Что?.. – Беатрис глянула на приборы и в сердцах хлопнула по рулю. – Ах, нет же, нет! Каналья!
- Что случилось?
- Кончилась вода…
Теперь уж ничего не оставалось, как перекрыть воздух и погасить огонь в топке. Несколько минут прокатившись по инерции, машина встала на обочине дороги. Так называемый преследователь в зеленой повозке промчался мимо, даже не взглянув на них.
- Будь я менее благороден, - сказал да Силва, - я бы отметил сейчас, как важна роль воды в паровой машине, и как заблуждается девушка, считающая себя всезнайкой, но забывающая залить воду. Но я человек великодушный, потому только спрошу: чем мы можем помочь?
Беатрис вышла из кабины, сняла и бросила на сиденье очки. Вместе с очками слетела вся дерзость. Перед Альваро стояла хрупкая и несчастная девушка.
- Простите, маэстро, это так глупо… Почему я не вспомнила про воду?
- Никто из нас не вспомнил! – кинулся утешать Фернан. – Все трое глупы в равной степени.
Альваро не разделял этой мысли, но тоже сжалился над Беатрис:
- Будет вам, сеньорита. К счастью, вода – не золотой песок. Мы с Фернаном пойдем и наберем ее где-нибудь.
- Если бы… - вздохнула Беатрис.
Открыв багажник, она достала ведро.
- Есть только одно. А нужно залить десять…
- Значит, сходим десять раз! Ну же, где тут живительный родник с кристальной, журчащей… хм… освежающей…
Энтузиазм писателя сошел на нет, когда он огляделся по сторонам. Машина успела укатить от деревни. Ближайший домик остался почти в миле позади и выше по склону. Рядом с дорогой не было ничего, кроме пожухлой травы да камней. Ясное дело: деревню построили около родника. Значит, до него топать почти милю, и еще милю – обратно. И так десять раз.
- За дело, друг! – Фернан, бодрясь, хлопнул в ладоши. – Раньше начнем – раньше окончим. Попросим у крестьян второе ведро – справимся вдвое быстрее.
- Всего-то за пять ходок. Это внушает радость… Может, лучше подождать другой экипаж?
Они помолчали, слушая: не донесется ли отзвук паровой машины? Стояла кромешная пасторальная тишь. Ритмично, с издевкой, цвиринькал сверчок.
А солнце уже опустилось за горы, дорогу накрыла ночная тень. Беатрис сказала:
- Сеньоры, я не знаю, что еще делать… Давайте переночуем в машине. Утром здесь точно проедут другие люди.
- Сеньорита, ваша матушка будет резко возражать против вашей ночевки в машине с двумя мужчинами, один из коих даже не женат.
Беатрис поджала губы:
- Моя мать – воплощение эгоизма. Она вспоминает о дочери лишь тогда, когда хочет кого-нибудь высмеять или над кем-либо возвыситься. У вас с нею, маэстро, есть нечто общее… Я живу не с матерью, а с отцом. Он – добрый и чуткий человек, - простит мне ночевку в машине.
- А кто он, если не секрет?
- Дон Энхаль, судья первой ступени.
Альваро с Фернаном переглянулись.
- Нет, сеньорита, мы никак не можем себе позволить компрометировать дочку добрейшего судьи!
- Но в чем беда? Вы – на заднем сиденье, я на переднем…
- Нет, даже не думайте. Чуть раньше я видел указатель: в полутора милях впереди есть постоялый двор. Идемте ночевать туда.
Девушка сказала:
- Ступайте, коли желаете, но я останусь в машине. Дорога идет через серые земли, тут позволено воровство. Брошу машину – ее угонят.
- Кто? – полюбопытствовал Альваро.
В ответ прозвучал голос сверчка. Да еще мышь-полевка юркнула через дорогу – иных возможных угонщиков не наблюдалось.
- Не хочу рисковать, - отрезала Беатрис.
- А также хотите наказать себя за воду.
Она признала:
- И это тоже.
Тогда
