сиянием, игнорирующим защиту. Я не рубил, а вложил весь свой вес, скорость, волю в один вертикальный удар сверху вниз, точно в эпицентр этой слабости.
Топор вошел почти беззвучно. Никакого привычного скрежета по камню или дереву, лишь тихий, глубокий хруст, будто сломали кость гиганта. Лезвие пронзило поврежденную древесину, а «Резак Мироздания», третье свойство топора, нашел структурный шов и разорвал его.
Раздался оглушительный треск. Сустав развалился с хрустом. Огромная клешня, застыв на мгновение в воздухе, с грохотом рухнула на землю, подняв в воздух облако пыли. Краб взревел так, что у меня заложило уши. Его тело задергалось, он потерял равновесие и тяжело накренился на левый бок.
Это был наш шанс. Големы, почувствовав слабость, обрушили всю свою ярость на опрокинутого гиганта. Бранка взлетела по его накренившемуся панцирю, как по склону горы, и ее меч методично начал выкалывать глаза. Мэри и Гаррет укрыли нас и големов куполом усиленной защиты, пока краб, корчась от боли, хаотично бил по земле оставшейся клешней.
Теперь эпицентр схватки переместился к его голове. Маленький череп краба, казавшийся незначительным на фоне остального тела, был глубоко погружен в переднюю часть панциря и тщательно защищен слоями плотных пластин.
— Последний удар, Макс! — крикнул Элронд. Он стоял перед дергающейся головой чудовища с раскинутыми руками, из кончика посоха бил тонкий белый луч, который не причинял вреда, а словно… сканировал, искал. — Его ментальная защита! Она сосредоточена здесь! Я держу ее! Бей!
Белый луч посоха Элронда осветил пластину краба, выявив сложный, светящийся изнутри узор. Это была система рун, выжженных самой природой Леса — щит, охраняющий примитивный, но яростный разум монстра, дрожащий под давлением воли старого Творца.
Я не стал использовать кристаллы, а подбежал, оттолкнулся от качающегося панциря и взмыл в воздух. В высшей точке я замер на мгновение, занес топор за спину. Внизу — огромная, дергающаяся голова, и на ней — светящийся узор, который начал гаснуть под белым лучом Элронда.
Я обрушил топор вниз. «Меткий бросок», активированный в последний момент, придал удару невероятное ускорение и точность. Все еще покрытое сиянием лезвие врезалось точно в центр угасающего узора.
Раздался звук, похожий на звон гигантского хрустального колокола, который тут же сменился глухим, влажным хлюпом. Пластина не просто треснула, а испарилась под ударом, разлетевшись в прах от силы. Топор вонзился в плоть до самой рукояти.
Краб содрогнулся всем телом в последний раз. Его рык оборвался на полуслове, превратившись в булькающий выдох. Свет в глазах погас. Чудовищное тело обмякло и замерло.
Я рухнул на землю, едва удержав равновесие. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением вытекающей из монстра жижи и тяжелым дыханием моих товарищей.
Первый «Король Леса» пал.
Глава 18
Тишина после гибели краба казалась неестественной. Грохот, рев, скрежет камня и треск ломающейся древесины еще отдавались в ушах, но теперь вокруг воцарилась гробовая, звенящая пустота. Ее нарушали лишь тяжелое дыхание моих товарищей и шипение черной жидкости, сочившейся из развороченного черепа чудовища.
Я опустил топор, почувствовав, как вдруг задрожали руки. Не от страха, а от опустошения. Внутри была холодная, бездонная пустота. Я мысленно коснулся резервуара Живой Энергии: жалкое пятнышко, меньше десяти тысяч единиц. Мимио, чей запас в пятьдесят миллионов казался колоссальным океаном, был почти исчерпан. Мой помощник спал глубоким, восстановительным сном в сердцевине топора, и я ощущал его усталость как свою.
Я огляделся. Бранка опиралась на меч. Ее каштановые волосы, слипшиеся от пота, прилипали к бледной коже, измазанной грязью и брызгами черной жижи. Гаррет, сгорбившись, сидел на камне, его пальцы бессмысленно чертили узоры в пыли. Мэри, Таль и Рен, прижавшись друг к другу, стояли втроем. Лишь Элронд, казалось, сохранил остатки сил: старик опирался на посох с прямой спиной, но запавшие глаза и дрожащие морщинистые руки выдавали его усталость.
Мы выложились до последней капли, чтобы укротить Лес и выстоять против его самого свирепого порождения.
А вокруг нас все еще бушевала война.
Я поднял взгляд, и степь предстала передо мной во всей своей кровавой красоте. Десятки схваток бушевали на полянах и холмах, в ложбинах и у подножия скал. Вспышки света, грохот взрывов, рев монстров и четкие команды Творцов сливались в отдаленную, жуткую симфонию последней битвы.
В полукилометре от нас я заметил группу из пяти Творцов, сражавшихся с чудовищем, похожим на гигантского, покрытого шипами слизня. Один из них, мужчина в синем плаще, парил в воздухе, создавая ледяные барьеры, пока двое других методично обрушивали на монстра сфокусированные лучи энергии. Битва шла тяжело: куски плоти отрывались от слизня, но он тут же регенерировал раны, а его щупальца хлестали с пугающей скоростью.
Еще дальше, почти у горизонта, светилось огромное скопление парящих спор. Трое Творцов кружили вокруг него, пытаясь сжать его барьерными полями, но споры неустанно меняли форму, вырывались. Их мерцание рябило в глазах даже на таком расстоянии.
Желание броситься туда, помочь, охватило меня, но тело предательски отказалось слушаться. Ноги были ватными, мышцы горели адским огнем, а в голове звенела звенящая пустота. Я взглянул на товарищей — и увидел в их глазах то же самое отчаяние.
Гаррет, словно прочитав мои мысли, поднял голову. Медленно, с видимым усилием, он покачал ей в знак отрицания.
— Мы ничем не сможем им помочь. — прохрипел он. — Сил нет даже на барьер. Только под ногами будем мешаться.
Бранка кивнула, не отрывая взгляд от далеких сражений. Ее пальцы сжали рукоять меча, но она осталась неподвижна.
— Наблюдаем. — тихо сказал Элронд. — И надеемся.
Так мы и стояли — островок тишины и полного истощения посреди поля, усеянного обломками камней и поверженным телом короля Леса. Смотрели, как другие Творцы сражались за будущее мира, и могли лишь надеяться. Эта беспомощность была невыносимо горькой, но другого выхода не оставалось.
Прошло, наверное, минут двадцать. За это время слизень наконец пал — последний луч энергии пронзил его ядро, и чудовище расползлось в лужу темной слизи. Победившая группа, столь же истощенная, как и мы, тут же опустилась на землю.
А у нас тем временем начало происходить нечто… странное.
К туше краба, все еще дымящейся легким паром, подошли Таль и Рен. Обменявшись взглядами и парой тихих слов, Таль присел возле одной из отломанных клешней. Он положил на нее ладонь, и из его пальцев потянулись тонкие золотистые нити. Они обвились вокруг черной, окаменевшей древесины, а затем — к моему полному изумлению — огромная клешня просто растворилась в воздухе.
— В инвентарь убрал. — прошептал Гаррет, наблюдая
