не было императоров и лордов, где не было страха и запретов! Город, где сила служила созиданию, а не разрушению! Город, который столетия назад пал, но не был забыт!
Он опустил руку. Его голос стал тише, но не утратил весомости.
— Его руины ждут нас, чтобы мы вернули им жизнь. Чтобы восстановили стены, зажгли огни в окнах, наполнили улицы голосами, сделали его снова домом для всех, кто сегодня сражался здесь. Для всех, кого преследовали, боялись, называли ошибкой! В Терминусе вы не будете изгоями! Вы будете его хранителями, защитниками, душой!
Площадь погрузилась в абсолютную тишину, даже дыхание замерло. На лицах Творцов сменялись эмоции: недоверие, надежда, страх, радость, сомнение. Всю жизнь они прятались, бежали, боролись за выживание в одиночку. И вдруг им предложили не просто убежище, а легендарный дом с миссией и целью.
— Но если Терминус в руинах. — раздался голос из толпы. Это был мужчина с обожженным лицом, тот самый, который первым ударил себя в грудь. — Как мы…?
— Мы восстановим его! — голос Элронда прозвучал рядом со мной. Старый Творец вышел вперед, к краю башни, встав рядом с Каем. — Я, Элронд, хранитель Пристанища Творцов, говорю вам! У нас есть знания, руки и воля! Мы знаем, как поднять его из пепла! Нам нужны только вы, ваша сила и вера! Ваше желание иметь свой дом!
Площадь ожила. Творцы, словно мотыльки на свет, потянулись к центру, образовав некое подобие круга.
— Я иду. — сказал мужчина с обожженным лицом. Он сделал шаг вперед, ударив себя в грудь. — Моя сила — моим братьям и сестрам! Мой дом — там, где мне не надо прятаться!
— И я! — крикнула седовласая женщина с посохом.
— Я тоже! Хватит прятаться!
— Терминус… это правда? — прошептал кто-то с ноткой недоверия.
— Если Кай говорит — значит, правда!
— Значит… мы сможем жить спокойно?
Вопросы, восклицания, клятвы — все слилось в единый, нарастающий гул. Но в нем уже не было отчаяния или страха, лишь решимость, живая надежда и предчувствие рождения чего-то великого.
Кай наблюдал за этим, его плечи расправлялись, словно сбрасывая незримую тяжесть.
— Тогда решено! — его голос вновь прорезал шум. — Мы возвращаемся в Терминус! Мы докажем этому миру, что Системные Творцы — не разрушители! Мы — строители завтрашнего дня! Мы — защитники жизни! Мы — те, кто не боится будущего!
Он закончил, и на этот раз тишины не последовало — ее взорвал ликующий рев. Сотни голосов слились воедино, выкрикивая слово, ставшее символом их новой судьбы:
— ТЕРМИНУС! ТЕРМИНУС! ТЕРМИНУС!
Звук катился по пустынным улицам мертвого города, ударялся в каменные стены башен, взмывал в небо, навстречу солнцу. Это был не просто клич, а клятва, присяга на верность — не императору, не призрачной идее, а самим себе. Своему братству. Своему новому дому.
Я стоял рядом с Каем и Элрондом, вглядываясь в море поднятых рук, в сияющие лица. В горле что-то сжималось, перехватывало дыхание. Это было нечто большее, чем просто победа над монстрами. Это было рождение нации, народа, который слишком долго был разобщен, напуган, загнан в угол. И который сегодня, здесь, сделал свой выбор.
Они больше не были изгоями, а стали Творцами Терминуса, защитниками мира. И да дрогнет всякий, кто посмеет посягнуть на их обретенный покой.
Глава 19
Кай повернулся к Лине. Она стояла чуть поодаль, ее взгляд был прикован к ликующей толпе внизу, в котором читалось тихое, еще не до конца осознанное изумление. Его взгляд смягчился, стал почти отеческим.
— Лина. — позвал он. — Мне нужна твоя помощь.
Девушка моргнула, отрывая взгляд от зрелища. На ее бледном, усталом лице промелькнула искренняя растерянность.
— Я? Чем я могу помочь? — спросила она, и в ее голосе слышалось сомнение, почти неуверенность в собственной значимости.
Кай сделал шаг навстречу.
— Ты сейчас — единственный Проводник во всем Эйвеле, который может добраться до Терминуса. — сказал он твердо, не оставив места для возражений. — Мне нужно, чтобы ты переместила туда всех, кто собрался здесь. Это займет время, но без тебя осуществить задуманное… будет куда сложнее и дольше.
В глазах Лины вспыхнуло понимание, за которым последовало озарение- она осознала собственную значимость. Расправив плечи, она отбросила непослушную прядь волос со лба.
— Я… помогу. — произнесла она уже увереннее.
Кай удовлетворительно кивнул.
— Спасибо.
Он обернулся к краю башни, поднял руку, и сияние браслета вновь приковало к себе взгляды. Гул на площади стих.
— Внимание! — прогремел голос Первого Игрока. — У нас есть Проводник! Она перенесет каждого из вас прямо к стенам нашего нового дома! Лина вернется сюда после подготовки плацдарма и начнет перемещение.
Кай снова обернулся к нам — ко мне, Лине и Элронду.
— А теперь, — сказал он тише, — ты переместишь нас троих. Нам нужно подготовить место, оценить обстановку и… снять некоторые ограничения.
Лина кивнула и протянула руки. Я ухватил ее левую ладонь, ощутив прохладные тонкие пальцы. Элронд, с легкой усмешкой, взял правую. Кай же положил свою огромную, закованную в броню руку мне на плечо, создав прочный контакт.
— Готовы? — спросила Лина, и в ее глазах вспыхнули знакомые изумрудные искры.
Мы молча кивнули.
Мир перед глазами моргнул, и я вновь оказался на каменистом плато, у подножия скального выступа, где мы оставили наших товарищей. Холодный ветер с Молчаливой Пустоши ударил в лицо, заставив вздрогнуть после относительного тепла «Белого Шпиля». И первое, что я увидел — наши товарищи никуда не ушли.
На небольшой ровной площадке развернулся спарринг между Горстом и Каэлом. Капитан атаковал сдержанно, но с ощутимой силой: каждое его движение было отточено до совершенства и лишено лишних усилий. Каэл, несмотря на деревянные ноги, двигался с удивительной, почти кошачьей грацией. Он не просто уклонялся, а мастерски парировал, мгновенно переходя в контратаку и используя инерцию отцовских ударов в свою пользу. Его лицо выражало предельную концентрацию, а глаза горели стальным огнем. Очевидно, мастерство парня сделало значительный скачок.
Неподалеку, у тлеющего костра, Эдварн помешивал что-то в походном котле. Простой, грубый запах похлебки плыл по плато, создавая странный контраст с окружающей мертвой пустотой.
А Лериан… лежал на импровизированных носилках из плащей и веток, прислоненных к скале. Глаза его были открыты, устремлены в серое небо, но взгляд был мутным, лишенным привычной остроты.
Горст, заметив нас краем глаза, резко отшатнулся, мгновенно приняв оборонительную стойку. Каэл тут же развернулся, его взгляд стал хищным. Эдварн вскинул голову, рука инстинктивно потянулась к топору у пояса.
Но вскоре они узнали нас. Напряжение спало, уступив место волне чистого, немого
