Грязная, утомительная, жестокая, неблагодарная — и при этом единственное, в чём у него никогда не было ощущения липкой неправды.
Они помолчали.
Потом Леонид Аркадьевич встал.
— Ладно. Пошли. А то там без нас кого-нибудь опять неправильно перевяжут.
— Леонид Аркадьевич. — Старый врач обернулся. — Спасибо.
Наставник посмотрел на него с обычным выражением лица, на котором не было ни теплоты, ни официальной строгости, ни желания сделать момент значительным.
— Рано, — развёл руками он. — Спасибо скажешь лет через десять, попутчик.
И пошёл к корпусу.
Вова остолбенел. Это совпадение? Или он всё знает про призрака?
Он остался на секунду наедине с собой, хватая воздух ртом, ощущая запахи тёплого асфальта, больничной кухни и табачного дымка. Обычный конец рабочего дня. Никакой музыки. Никакого неба, специально подсвеченного под важный разговор. И именно от этой простоты и финального слова наставника в груди неожиданно стало как-то легче и тяжелее одновременно.
«Ну что, — ожил призрак, — приятно, когда тебе объясняют устройство мира без моего участия?»
«Приятно», — неуверенно подумал Вова.
«Но он, похоже, тебя пожалел».
«Это как? Ты как всегда половины не договариваешь?», — заинтересовался доктор Никольский.
«Не через десять лет, — коротко пояснил голос. — Всё начнётся раньше».
Вова усмехнулся.
— С чего ты взял? — пробормотал он себе под нос.
«Я часто бываю прав, — вместо ответа объявил голос, — просто не всегда полезен. Да и не мой это был разговор».
И замолчал.
Когда Вова вернулся домой Ольга выглянула из кухни.
— О, привет! А ты чего такой?
— Какой?
— Нормальный, — неожиданно выдала жена.
Он засмеялся.
— Это плохой диагноз?
— Редкий, — тоже улыбнулась она, — но приятный.
Он подошёл, обнял её со спины, уткнулся носом в волосы. Ольга замерла на секунду, потом расслабилась.
— Что случилось? — спросила уже тише.
— Ничего.
И на этот раз это слово прозвучало не как попытка уйти, а как странная, почти счастливая точность. Иногда действительно ничего не случается. Просто человек вдруг перестаёт на время сопротивляться очевидному.
За стеной кашлянула Зинаида Петровна.
— Если вы там миритесь, — произнесла она громко и с достоинством, — то я хочу знать, по какому поводу.
И все начали хохотать.
ОБСУДИТЬ ГЛАВУ В КОММЕНТАРИЯХ
Нажмите на ссылку ниже, чтобы перейти к обсуждению:
https://author.today/work/578734
⭐️ ПОДПИСАТЬСЯ НА АВТОРА
Чтобы не пропустить следующую главу, подпишитесь здесь:
https://author.today/u/nikben3
Глава 28. Телевизор
Телевизор они получали в четверг.
Не то что бы четверг особенно подходил для больших покупок, но на этой неделе стал самым счастливым днём. Наконец подошёл срок по талону, и в советской жизни это уже считалось почти личной удачей. Всё время ожидания Ольгу терзали сомнения: вдруг что-то изменится. А здесь: пришёл срок — дали вещь. Без заднего входа. Без знакомых. Без очередной маленькой серой комбинации.
Для Вовы подобные маленькие удачи в последнее время уже перестали казаться чем-то невероятным.
Ольга начала собираться с утра так, будто они ехали не за телевизором, а принимать наследство.
— Талон взял? Паспорт?
— Взял.
— Деньги пересчитал?
— Оль.
— Пересчитай, — попросила она уже с улыбкой. — Я знаю, что ты умеешь оперировать детей. Но с бумажками и деньгами у тебя не всё гладко.
Зинаида Петровна сидела у окна и пришивала пуговицу к домашнему халату.
— Если что-нибудь забудете, — предупредила она сурово, не поднимая головы, — я вас обратно не впущу. Будете жить с талоном на лестнице.
— Спасибо за поддержку, — сыронизировал Вова.
— Это не поддержка. Это дисциплина.
Ольга уже надела лёгкий плащ и стояла в прихожей с оттенками радости и нетерпения на лице.
— Вова, ну что-ты копаешься?
В магазине, конечно, всё шло небыстро.
У дверей толклись люди с выражением внутренней напряжённой надежды, как у пассажиров в зале ожидания, когда поезд уже должны подать, но никто не верит, что это произойдёт вовремя.
Телевизоры стояли в ряд — одинаково новенькие.
— Ваш талон, — отчеканила продавщица.
Ольга подала бумагу так, будто это был документ о праве на квартиру.
Продавщица проверила номер, паспорт, фамилию, поставила где-то галочку, позвала грузчика. Всё это было так деловито и бездушно, что Вова вдруг почувствовал к этой процедуре почти уважение. Никто не намекал, никто не шептал, никто не предлагал «решить вопрос». Просто отработанный механизм. Медленный. Холодный. Но честный.
Когда телевизор после проверки наконец вынесли в коробке, Ольга даже не сразу к нему прикоснулась. Посмотрела. Только потом провела рукой по картону.
— Ну вот, — забормотала она тихо, как молитву.
В этом «ну вот» было несколько месяцев ожидания, столь явственные, что Вова даже усмехнулся.
— Ты как будто ребёнка из роддома встречаешь.
— Не говори глупости, — вздрогнула вдруг жена и словно бы побледнела.
— Я серьёзно.
— А я тоже серьёзно, — вздёрнула носик Ольга. — Ты представляешь, сколько мы этого ждали?
Он представлял.
Коробка оказалась неудобной. До машины дотащили вдвоём, потом ещё долго устраивали на заднем сиденье так, будто с ними ехал не телевизор, а любимый дальний родственник.
— Потихонечку, — умоляюще попросила Ольга, когда он завёл мотор.
— Знаю. Не дрова везу, — улыбнулся Вова.
— Вот именно.
Домой добирались молча, будто оба немного боялись спугнуть удачу лишними словами.
Во дворе встретился сосед Валера, тот самый, что помогал со стенкой.
— О-о, — воскликнул он, сразу оживившись, — поздравляю! Цветной?
— Конечно, — гордо отозвалась Ольга раньше мужа.
— Тогда сейчас помогу. Это дело общественное.
Телевизор внесли на четвёртый этаж с остановкой на площадке, где Валера дважды переводил дух и один раз объявил, что советская промышленность мстит населению за потребительские ожидания. Ольга шла рядом, придерживая коробку снизу, хотя толку от этого было мало — зато было ощущение участия.
Зинаида Петровна встретила их у двери.
— Наконец-то, — проворчала она. — А я уж думала, телевизор быстрее устареет, чем вы его привезёте.
Вова удивлённо глянул на тёщу: в последнее время она не уступала призраку в ехидных замечаниях, которых раньше за Олиной матерью не водилось. Словно бы муж дочери утратил все свои преференции и индульгенции разом.
Поставили коробку в комнате. Разрезали шпагат. Осторожно сняли картон. Телевизор оказался на полу: новый, блестящий.
Ольга вытирала его тряпкой без всякой необходимости.
— Не трогай пока, — попросил Вова. — Сначала поставим.
— Я не трогаю. Я пыль убираю.
— Какую пыль? Он из магазина.
— Магазин тоже пылит.
Зинаида Петровна, стоя в дверях, наблюдала, не скрывая удовольствие, которое не любила показывать открыто.
— Вот теперь, — отметила она, — у нас действительно будет культурный досуг, а не это старое мигание.
Отслуживший немало лет телевизор вытащили, новый водрузили на его место. Подключили.
