Ханна боялась пошевелиться, даже дышать перестала. Ей хотелось отринуть осторожность, послать всех к черту и ответить на его поцелуй; но одновременно с этим она понимала, что, поступив так, будет страдать еще сильнее.
Ее благоразумие проиграло в бою с желанием.
Ханна встретилась со взглядом темных, бархатистых глаз герцога. Ее сердце бешено колотилось в груди. С минуту они стояли, не шевелясь, потом герцог отпустил ее подбородок и отвел руку.
– Нет, – прошептала Ханна. Обхватив руками его шею, она притянула Маркуса к себе. На этот раз она не постеснялась подарить ему поцелуй, жаркий и бесстыдный.
Сжимая Ханну в объятиях, герцог тоже стал целовать ее со все возрастающей страстью; при этом он чувствовал, что привычная сдержанность наконец-то покинула его.
Казалось, герцог целую вечность ждал этого поцелуя.
Стащив шелковый халат с Ханны, он принялся поглаживать ее оголенное плечо и шею. Добравшись до ее волос, он зарылся в них пальцами и наклонил ее голову, чтобы было удобнее запечатлеть на губах Ханны новый страстный поцелуй.
От прикосновений Маркуса по телу Ханны разлился жар, и в то же время в его объятиях она чувствовала себя как рыба в воде, хоть и знала, что это грех.
Впрочем, сейчас ей было все равно. Она столько недель ждала и теперь, отвечая на его поцелуи, впервые за долгое время была честна перед собой. Когда руки герцога соскользнули по ее спине и он прижал ее к себе, Ханна еще раз убедилась, что герцог не играет, а настроен весьма серьезно.
Она покорно запрокинула голову, приглашая целовать себя еще и еще.
Маркус огляделся: нет ли поблизости дивана, кресла, стола, хоть какой-то мебели; сжимая Ханну в объятиях, он больше не мог сдерживать своих желаний. Эта женщина должна принадлежать ему…
Вот только согласна ли она?
Он замер. Даже если она сама подведет его к своей кровати и хрипловатым от страсти голосом прошепчет: «Ну же!» – он откажется. Так должен поступить каждый честный человек. Впрочем… Что, если Ханна останется и по окончании сезона? В конце концов, вся Англия считает их супружеской парой. Роль любящего мужа, за одним исключением, оказалась не столь обременительной, как он ожидал, и эта игра постепенно ему начинала нравиться. С Ханной приятно было побеседовать; с другой стороны, она не болтушка и не надоедает пустой трескотней, когда хочется помолчать. Она не умеет вести такое большое хозяйство, но это дело наживное, тогда как ума и практичности ей не занимать; к тому же реально все дела все равно ведет Харпер. Мачехе она нравится, сестра ее обожает, а он…
Он хотел ее, потому что она ему очень правилась. Но достаточно ли этого, чтобы фиктивный брак стал настоящим? Если он пойдет на поводу у своего желания, то Ханна может родить ему сына и наследника, и тогда следующий герцог Эксетер будет внуком фермера. Что ж, первый герцог в их роду, кажется, был солдатом, а поскольку Эксетерам принадлежали многочисленные поместья, все они были в каком-то роде фермерами.
Разумеется, когда на кону стоит будущее герцогского рода, не следует забывать об ответственности, поддаваясь сиюминутному порыву страсти. Сейчас похоть затуманила его сознание, и он не в состоянии рассуждать трезво. Как известно, утро вечера мудренее – быть может, завтра он будет думать совсем иначе. Да и про Ханну забывать не следует: нехорошо, если из-за него она окажется заложницей ненавистной ей жизни. Один раз он уже был близок к этому, но тогда ему было плевать, любит она его или ненавидит. Теперь же…
Герцог глубоко вдохнул и разомкнул объятия.
– Послушайте, Ханна, – негромко сказал он, – я…
– Ш-ш… – Она прикоснулась к его губам дрожащими пальцами. – Молчите.
Герцог опустил руки. Хорошо, что она его остановила – он все равно не знал, что сказать. Извиниться? Но он ничуть не сожалел о том, что произошло. Сказать, что у них нет будущего? Однако он сам еще не решил этот вопрос.
– Что здесь делала Лили? – прошептала Ханна, рассчитывая сменить тему и переключить внимание герцога на что-то другое. Если герцог собирается сказать, что они поступили глупо, то она это и так знает. Если же он хочет продолжить… Сердце Ханны билось с новой силой. Наверняка она согласилась бы, и тогда никто не мог бы ручаться за последствия.
Герцог отошел чуть назад и пожал плечами.
– Понятия не имею. – Он умолк и, прищурившись, посмотрел на дверь кабинета. – Но я это непременно выясню.
Затем неспешно направился по коридору, стараясь держаться в тени. Ханна шагала за ним, испытывая странную смесь облегчения и разочарования. Не нужно было позволять целовать себя, тем паче отвечать на его поцелуй. Ханна чувствовала, что они перешли какую-то важную грань, причем не сейчас, а еще раньше, на кухне, и что теперь ничего уже не будет так, как прежде.
У двери кабинета она, повинуясь жесту герцога, отступила в тень, а Маркус несколько секунд к чему-то внимательно прислушивался, затем повернул ручку и отворил дверь. Просунув голову внутрь, он огляделся, затем вошел и поманил свою спутницу.
Очутившись в кабинете, Ханна также огляделась. Вроде все на месте. В руках у Лили ничего не было, но в кармане ее передника спокойно могли поместиться деньги или какой-нибудь маленький предмет.
– Что-нибудь пропало? – прошептала она и обернулась к Маркусу. Его лоб прорезала вертикальная морщинка. Вместо ответа он обогнул стол, подошел к окну и осторожно выглянул наружу, затем повернулся к Ханне.
– Трудно сказать, на первый взгляд все на месте, за исключением щеколды.
– Щеколды?
– Она открыта. – Герцог, крадучись, отошел от окна и проверил другие окна. – А. эти закрыты на задвижку, как им и надлежит.
– Но зачем? – удивилась Ханна. – Неужели Лили хотела кого-то впустить внутрь?
Герцог подошел к открытому окну.
– Возможно. А может, она сама выбиралась через окно моего кабинета, чтобы ее не застукали; кто-то уже ждал под окном, и она ему что-то передала.
– Деньги? – предположила Ханна.
– Нет. – Герцог стоял в густой тени, и его силуэт был едва различим. – В этой комнате я денег не держу, и для прислуги это не секрет. Думаю, Лили тоже это знает.
– Но тогда что? – Ханна боялась пошевельнуться: вдруг кто-то затаился за тахтой и готовится на них напасть? Похоже у нее сдают нервы: недавний случай в коридоре явно не прибавил ей душевных сил.
– Вероятно… – Герцог помолчал. – Вероятно, это что-то более важное, чем деньги. Сведения.
Ханна ничего не понимала. Что еще за сведения?
– Как думаете, сейчас здесь, кроме нас, кто-то есть? – прошептала она.
– Здесь? – удивился герцог. – Нет, конечно. Но все равно держитесь подальше от окна: вдруг вор стоит там и пытается заглянуть в комнату.
