class="p1">Подставили они свои горбы и поперли груз обратно. И если перед тем они изрядно попотели, перетаскивая его вниз, то теперь и вовсе потом изошли.
Кое-как все же подняли они все бревна на гору и, отдышавшись, стали спускать их вниз одно за другим.
И впрямь, до чего ж любо было смотреть, как они катятся да подскакивают!
После столь удачного завершения своих трудов, довольные и веселые, возвратились шильдбюргеры в город. А поелику все они славно порадели за общее дело, то и порешили, что не грех им теперь засесть в трактире, чтобы столь же славно выпить и закусить за общинный счет.
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Как шильдбюргеры строили новую ратушу и о чем они при
этом позабыли
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Доставив бревна на место, шильдбюргеры с таким жаром принялись за возведение ратуши, что всякий, видя их, подумал бы: да, нешуточное дело они затеяли! Прошло три дня, и все три капитальные стены (шутовства ради они строили свою ратушу о трех углах) были готовы.
Затем горожане взобрались наверх и укрепили стропила. Теперь оставалось только заняться кровлей.
Довольные достигнутым, они всем скопом отправились в тот гостеприимный дом, где хозяин стрижет своих гостей без ножниц, и закончили трудовой день превеликим пьянством, опять же за общинный счет.
На другой день, как только ударил колокол (без этого никому не дозволялось приступать к делу), сошлись они у ратуши и стали класть кровлю.
Встали они цепочкой — одни на самом верху, другие на лестнице, третьи на земле, — и так до кучи черепицы. И каждая черепица., переходя из рук в руки, попадала наконец к шильдбюргеру, который крышу укладывал.
Но тут вскоре снова ударил колокол и призвал всех к новому походу — в трактир!
Как только услыхали это шильдбюргеры, так все, кто где стоял, побросали черепицу и пустились наперегонки — не побежишь — не победишь! — прямо в питейное заведение. И бежали они, как гуси-гуменники, кои больше всего боятся, что им воды в поилке не достанется.
Но получилось так, что те, кто последним стал в цепочку, первым прибежал в трактир и занял лучшее место, самое дальнее от входа, и так вновь обеспечил себе последнее место — на работе.
Отдав должное еде и питью, шильдбюргеры снова отправились к ратуше, чтобы честь честью освятить ее, а затем от имени всех шутов и глупцов испробовать, как в ней вершатся великие шутовские дела.
Вот вошли они чин чином… а там — кромешная тьма! Немало шильдбюргеры тут страху натерпелись, однако принялись опять думать да гадать, по какой такой причине в ратуше темно. Уж не допустили ли они какого недосмотра иль ошибки, когда ее строили? Не испугали ли светлое солнышко и где-то оно теперь спряталось? А может, мешает ему что проникнуть в шутовские палаты?
Подумали они, покумекали и вышли на волю — поглядеть с улицы на дело рук своих: может быть, там обнаружится изъян какой.
Однако все три стены оказались прочно сложенными, нигде не видно было никаких огрехов. И здесь, на улице, исправно сияло солнышко, на нем шильдбюргеры тоже никаких изъянов не приметили.
Тогда они снова вошли в ратушу, но там уж и впрямь никаких недочетов не увидели — за недочетом самого света.
Но что тут долго толковать? Не открылась им причина такой темноты, сколько они свои глупые головы ни ломали, и осталась она для них темной загадкой.
Великий страх объял шильдбюргеров, и для пользы дела они снова бросили клич: «Все на сходку!»
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Как шильдбюргеры свет в ратушу доставляли
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Когда настал наконец назначенный для общей сходки день, никто из жителей Шильды и не подумал оставаться дома, а, прихватив с собой лучину, зашагал в ратушу. Сев на скамью в шутовской палате, он прикреплял лучину к шапке, чтобы в темноте разглядеть соседа и чтобы городской голова не перепутал имена и звания присутствующих.
Как оно и всегда бывает при обсуждении мудреных вопросов, мнения разошлись. И вот, когда уже казалось, будто остается только сломать стены и при новом возведении быть повнимательнее и поаккуратнее, выступил тот самый шильдбюргер, который некогда слыл за первого мудреца, и сказал:
— В давние времена мне не раз приходилось слышать, что на примере других многому можно научиться. Недаром баснописец Эзоп свои уроки представлял в баснях. Вот и я хочу вам рассказать в назидание такую побасенку.
Сын брата дедушки моей прабабушки услыхал однажды, что приятель его расхваливает:
«До чего вкусны куропатки!»
«А ты едал их?» — спросил он его.
«Да нет, не едал, — ответил он ему, — лет пятьдесят тому назад мне один знакомый хвалил, а у того была бабка, так вот ее дед видел в молодые годы, как такую куропатку барин уплетал».
От подобных речей у сына брата дедушки моей прабабушки слюнки потекли. Вот он возьми да скажи своей жене, чтобы та пирог испекла. Куропаток ему, мол, не достать, а лучше пирога он ничего на своем веку не едал. Однако жена его, знавшая лучше него, что есть и чего нет в горшке для масла, ответила, что не может испечь пирог, и попросила мужа потерпеть до лучших времен.
Такой сухой — неподслащенный и неподмасленный, ответ пришелся не по вкусу сыну братца дедушки моей прабабушки и голода его отнюдь не утолил, а потому он вновь подступил к жене с просьбой испечь пирог, если не на масле, то хоть на воде.
«Ничего не выйдет на воде-то!» — ответствовала жена.
«Да ведь ты не попытала! — молвил сын брата дедушки моей прабабушки. — Сперва попытай, а потом говори».
Чтобы отвязаться, пришлось жене замесить тесто для пирога. Затем она поставила сковородку, налила в нее воды, а сверху стала наливать жиденькое тесто. Разумеется, вместо пирожка получилась одна кашица.
А муж стоял с тарелкой возле очага и все ждал, когда ему — прямо с пылу с жару — подадут пирог.
«Что я говорила! — набросилась жена на него. — Тебе бы только на своем настоять, а сам ты ничего не смыслишь!»
«Да замолчи ты! — прикрикнул на нее сын брата дедушки
