и подсобим.
— Вито, ты ведь говорил, что не вернешься в Лавир? — удивленно поднял бровь здоровяк.
— Лавир, на юге, дубина, — резко огрызнулся иностранец, — а Улрик только начал войну. Как бы он ни был хорош, в Хелебрате хватает магов. Вряд ли мы доживем, до того дня когда Улрик подомнет под себя север.
— Вот именно! Война Лавира с Хелебратом не будет быстрой. Скоро королю Локосса понадобятся воины, Град у Башни лучшее место. Вдова ценит…
Милда позвали на другой конец зала, и он не услышал конца фразы.
Время близилось к полуночи, но люди не торопились расходиться. Обходя зал в очередной раз, Милд отметил, что настроение в компании заезжих воинов изменилось.
— Никто не видел короля с весны, — с явной грустью говорил старший из воинов.
— Но он так долго борется с болезнью, — попытался спорить другой, — может быть есть еще шанс.
— Нет никаких шансов! — хлопнул по столу здоровяк, — скоро король умрет и будет война! Не с Лавиром, так с Видерией! Никак иначе!
— А чем плоха война? — влез Милд.
— Война это смерть, парень, — сдвинул брови иностранец, — и такие, как ты неумехи, умрут первыми.
— Нет ничего плохого в смерти на поле боя, — Милд шагнул вперед, к горлу подкатывала тошнота, но он произнес: — Мой отец был воином, он доблестно сражался и погиб за короля. Моя мать даже получила деньги в награду за его деяния.
Воины вяло рассмеялись.
— А вот мне за брата ничего не выплатили, — возмутился рыжий.
— Потому что никому ничего не выплачивали, — ответил старший, поворачиваясь в Милду, — ты малец не знаешь, о чем говоришь. Наверняка, твой папаша просто откупился от твоей матери. От того она и воспитывала тебя как благородного. Только вот бычься, бейся, а все равно тебе полы здесь тереть. Если повезет, то в честь оглашения нового короля Локосса съешь пирог, вот и вся награда за труды. А если не повезет, то тебя вместе с этим городком сметет война. А рано или поздно война будет, не сомневайся.
— Я не хочу тереть полы, — чувствуя еще одну волну тошноты, ответил Милд. И с твердым намерением удержать похлебку внутри себя, сказал: — Я хочу стать воином. Как вы. Я умею сидеть в седле, и дед учил меня драться. Возьмите меня в ученики.
На этот раз воины не засмеялись. Здоровяк оглядел его с ног до головы и спокойно сказал:
— Ты едва стоишь на ногах. Наверняка меч не удержишь. Я бы может и взял тебя, но время неспокойное. Вот мой тебе совет: иди в Град у Башни, там у тебя есть шанс стать воином. Будем живы, найди меня через пару лет, может тогда и возьму к себе, — он нахмурился и добавил: — если попадется король достойный моей службы.
Милд так и не нашелся, что ответить, лишь кивнул.
Когда ближе к утру корчма, наконец, опустела, хозяин быстро рассчитал новенькую офицантку, а с Милдом вышла заминка:
— Так, семь монет за работу, плюс две от солдат сверху, минус десять сворованных у…
— Я ни у кого не крал! — выпалил Милд и, встретив холодный взгляд старика, тихо добавил: — клянусь, я сегодня не стащил ни одного самого завалящего медяка.
— Мне все равно сколько ты стащил, — вкрадчиво ответил хозяин — я списал сегодня десять монет. Это что же я должен из своего кармана за твою невнимательность платить?
— За мою невнимательность?
— По залу шастал мелкий замухрышка. Если он не с тобой, то ты должен был на выходе вывернуть его карманы!
— Я не нанимался сюда сторожем! — задохнулся Милд. — Моя задача разносить еду, а не следить за попрошайками и воришками!
— И за это я плачу тебе, — старик беззубо улыбнулся. — А за воровство списываю. Ты должен мне…
— У меня нет ни гроша, — процедил Милд, отступая к выходу. Спорить с хрычем бесполезно, но если уйти сейчас, то может быть получится вернуться к работе через несколько дней.
— Есть! Я знаю, что старуха тебе дала три монеты! — дочь хозяина, возникшая из ниоткуда крепко схватила его за локоть. — Это мои булочки! Это мои монеты!
Милд пытался вывернуться, но она была крупнее и сильнее. Она выворачивала руку и уже шарила по его карманам.
— Это мой честный заработок! — закричал Милд. Ему удалось оттолкнуть женщину и проскользнуть под рукой у хозяина, замахнувшегося для удара. Милд смахнул со столешницы девять заработанных монет. Перепрыгнув через стойку, он выхватил тяжелую дубину, которую хозяин держал на случай пьяных разборок. Замер, не зная, что делать дальше. Сердце бешено колотилось в груди, а все, о чем он мог думать, это то, что теперь его назовут вором и вздернут на центральной площади.
— Тебе не сбежать, — громко фыркнула дочь хозяина, вставая у двери.
У Милда закружилась голова. Он был на ногах с рассвета, и не ел ничего кроме похлебки, в которой почти нет навара. Дубина же оказалась настолько тяжелой, что его мотало из стороны в сторону.
Что сказал бы дед, узнай, в какое положение попал его бестолковый внук?
Хозяин шагнул вправо. Милд проскочил слева, замахнулся на женщину, та с визгом отскочила. Дубина вылетела из рук, с грохотом ударившись о пол. Одна из досок в полу треснула. Милд толкнул дверь и бросился в темноту.
Хозяин корчмы кричал ему вслед, требуя задержать вора. Но вскоре Милд был уже далеко. Что-что а бегать он умел. Нет, не совсем он бестолков. За такую скорость дед бы похвалил.
Сколько раз Милд ходил по этим темным улочкам? Сколько раз ему вслед кричали «вор»? Ни разу еще его сердце не билось так быстро. Ни разу он не был так близко к тому, чтобы попасться. И хуже всего, что в этот раз он ни в чем не виноват! Сколько раз он убегал с украденным? А в этот раз ему пришлось бежать с законно заработанным. Отвратительно!
У него снова нет работы. Ему говорят, что он слишком мал, чтобы держать меч. Говорят, он слишком мал, чтобы ковать мечи. Но он знает, что уже слишком велик, чтобы воровать. Может, это не он мал? Может, этот город слишком мал для него? Город, в котором он знает каждый закоулок. Город, в котором знают его. Он никогда не воровал у местных, и местные его не выдавали. Но этот хрыч точно обратится к законникам, а от них справедливости не дождешься.
Продолжая убеждать себя, что иного пути нет, Милд прошел почти весь город. В такой поздний час не горело ни одно окно.
Оглядевшись
