Рядом усаживается директор. Он в сравнении с этим Арсеньевым мелкая пташка. По комплекции, разумеется. Я вообще стушуюсь перед ним. Таким огромным он кажется со стороны.
Директор что-то говорит тренеру. Тот или не отвечает, или делает это очень тихо и сдержанно. Поскольку его голова ни разу не шелохнулась в согласии или отрицании. Он вообще будто завис сразу, как только сел в кресло.
Отрываю свой взгляд от мужчин, когда на татами выходит Ромка. Вздыхаю и включаю камеру. Ставлю руку в одно положение, стараясь не шевелить ею. Сама же отворачиваюсь. Не могу на это смотреть!
Бой затягивается. Но через несколько минут слышу восторженные возгласы и даже овации. Поворачиваю голову и с чувством гордости за сына понимаю, что аплодисменты адресованы именно ему. Даже тренер Ромы, Олег Алексеевич, хлопает в ладони, а потом по плечу сына с одобрением. Да! Молодец, сын! Как бы я не противилась этому виду спорта, а Ромка делает успехи!
Бой Ромы оказался последним. Я вижу, как встал московский тренер и что-то стал говорить директору спортшколы, активно жестикулируя. Он почти повернулся ко мне лицом, но передо мной зрители стали вставать, и я его так и не разглядела. Жаль. Вдруг и не придется уже…
Сквозь толпу вижу, как Арсеньев идет к выходу, но не уходит. Стоит и смотрит в сторону ребят. Директор спортшколы подзывает кого-то из них. Кажется, к нему идет Рома. Неужели?
Я боюсь спугнуть удачу, поэтому возвращаюсь в свое кресло. Кладу на колени телефон и сцепляю пальцы в кресты. Затаилась в такой позе. Жду звонка Ромы. Почти все зрители уже вышли. А я сижу. Начинаю паниковать. Долго уже сижу.
Но тут мне звонят. Рома.
— Да, сынок? — спрашиваю, стараясь держаться и не выдавать своего волнения.
— Мам, ты где? Подойти, пожалуйста, ко мне, — голос Ромки звонкий и обнадеживающий.
Я слышала его в трубке, я слышала его голос в зале. Очевидно, он здесь недалеко. Скорее всего, так и стоят на входе.
Спускаюсь аккуратно, смотря себе под ноги. Боюсь упасть, потому что эмоции переполняют.
Да, так и есть. Вот они. Рома, директор школы и неизвестный мне тренер, который отвернулся и смотрит в сторону выхода.
Подхожу к троице и чуть не роняю челюсть. Неизвестный мне тренер поворачивается в мою сторону и быстро преобразуется в «Классно целуется»…
Зависаю. Не могу слова произнести. Наверное, нужно улыбнуться. Но мужчина опережает.
— Владислав, — протягивает руку ко мне «Классно целуется».
— Игоревич, — добавляет директор спортшколы.
— Гм, да, — тушуется мужчина, — Владислав Игоревич.
Пожимаю ему руку, пытаясь посмотреть в глаза. Узнал или не узнал?
— Елена Владимировна, — отвечает за меня сын, потому как я так и стою молча.
— Да, Елена Владимировна, — выдавливаю смущенную улыбку.
— Елена Владимировна, — начинает объяснять положение вещей директор спортшколы, — Владислав Игоревич многократный чемпион Европы, а также олимпийский чемпион по классической борьбе. Для нас большая честь, что такой человек решил работать в нашей спортшколе и тренировать новичков. Маленьких ребят. Но он выразил желание взять под свою опеку вашего сына Рому. Как самого перспективного ученика.
Я смотрю на «Классно целуется» и не могу взгляда отвести. Да он же красавчик! Высокий, широкоплечий. Может быть, он и бывший борец, но вот форму поддерживает до сих пор. Периодически я все же нахожу в себе силы переводить взгляд на директора школы. Как назло из головы вылетели его имя и отчество. Поэтому мне остается просто слушать внимательно измененное положение вещей.
«Классно целуется»… Так. Нет! Владислав Игоревич! Надо перестраиваться!
Владислав Игоревич тем временем смотрит на меня и иногда переводит взгляд на Рому. О чем-то думает, оценивает, щурится.
— Так вы согласны? — выводит меня из размышлений директор.
Половину прослушала, что он говорил. Но судя по разговору, который состоялся с Ромой накануне, понимаю, что речь идет именно о переходе сына к новому тренеру. И вот тут я как натуральная яжмать начинаю закидывать вопросами мужчин:
— К Владиславу Игоревичу переходит только Рома? А что с Ильей Нелидовым?
Директор слегка тушуется, но ответ держит сам чемпион:
— Я хочу тренировать только Рому. Илья Нелидов неплохой спортсмен, но ему нужно поработать над техникой. Пока что он берет противника на татами своим моральным и физическим давлением.
Его голос приятен, негрубый, не хриплый. Он даже немного завораживает. Вот что значит, трезвый человек. Нет того соблазняющего шепота, и я уже не окунаюсь в забытье. Могу общаться с ним в качестве матери.
— А как к переходу отнесется Олег Алексеевич? — спрашиваю, вновь обращаясь к директору.
Тот опять конфузится. Видимо, он думал, что я вместе с Ромой начну пищать от восторга. Но у меня есть свое мнение на этот счет. Я не хочу, чтобы Рома менял тренера! И дело здесь далеко не во Владиславе Игоревиче!
— С ним я сам переговорю. Все-таки я перехожу ему дорогу, не успев попасть в спортшколу, — жестко отрезает Владислав Игоревич.
Делаю глубокий вдох и выдох.
— Мы подумаем, — хватаю Рому за локоть и намереваюсь уже уйти, но сын противится.
— Мам, ты что?! Какой подумаем?! — вот что значит подростковый максимализм и вспыльчивость! Рома чуть ли не кричит на меня перед мужчинами.
Директор хочет, что-то сказать, но я его перебиваю:
— Рома, отойдем на секунду, — крепко беру его за локоть и отвожу немного в сторону.
Я умею проявлять стойкость. Все же одна ращу сына с весьма непростым характером.
— Ты же понимаешь, что у тебя теперь начнутся проблемы? — строго спрашиваю сына, слегка к нему наклонившись.
— Какие проблемы, мам? — шепчет мне Рома.
— Ты сказал, что вас двоих возьмут.
— Ну а берут меня одного! — шипит сын, пытаясь меня убедить в своем решении.
— Вот именно, — я уже повышаю голос, поскольку не задумываюсь, услышат ли меня мужчины. Услышат? Ну и хорошо! — Сейчас ты приходишь с синяками через день, а начнешь ежедневно!
— С какими синяками приходит Рома? — вклинивается в разговор Владислав Игоревич, подойдя к нам ближе.
Его интерес подхватывает и директор:
— Да. Поясните, пожалуйста.
Мне неловко, но я должна обозначить свои позиции.
— Вы знаете, что Рома и Илья лучшие ученики вашей школы, — обращаюсь к директору, поскольку вовлекать в разговор Владислава Игоревича на данный момент неправильно. — Но мальчики соперничают. Соперничество зачастую выходит за пределы школы. И заканчивается простым мордобоем. Извиняюсь за выражение, но из песен слов не выкинешь.
Мне неудобно за свою вспыльчивость, но поделать с собой ничего не могу. Мне не нравится эта затея! Ромка сейчас станет в школе самой настоящей мишенью, грушей для битья. В переносном и буквальном смысле. Наверняка,
