без нас, отпуск насмарку — и это к лучшему?
— Я не знаю, — она отвела взгляд. — Просто чувствую.
— Опять твоя чуйка?
— Может быть.
Я хотела что-то ответить, но в этот момент за окном раздался первый хлопок. Я повернулась к окну — за стеклом, в темноте декабрьского неба, распустился первый фейерверк. Красный, с зелёным хвостом, он рассыпался на сотни искр, которые медленно таяли в снежной мгле.
— Смотри, — сказала я. — Уже начали.
Кристина приподнялась на локтях, и я подскочила к ней, подложила под спину вторую подушку, помогла устроиться поудобнее.
— Спасибо, — она оперлась на подоконник и уставилась в окно. — Красиво.
Фейерверки взрывались один за другим. Город праздновал. Кто-то наверняка уже открыл шампанское, кто-то загадывал желания под бой курантов, кто-то обнимал любимых, кто-то смотрел на салют из окна своей квартиры, укутавшись в плед, с чашкой горячего чая.
Мы смотрели на салют из больничной палаты.
— Жалко, что мы не там, — сказала Кристина, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала настоящая грусть. — Жалко, что не с ними.
— Ещё успеем, — сказала я, хотя сама в это уже не верила. — Как только тебя выпишут, найдём билеты и прилетим. Догоним их. Ещё натанцуемся.
— Ты думаешь?
— Уверена.
Я врала. Я врала ей, врала себе, врала всему миру. Но иногда ложь — единственное, что держит нас на плаву. Особенно в новогоднюю ночь, когда весь мир верит в чудеса, а у тебя нет сил даже на то, чтобы загадать желание.
— Оль, — Кристина сжала мою руку. — Загадай желание.
— Какое?
— Ну, под салют. Говорят, если загадать желание, когда видишь фейерверк, оно обязательно сбудется.
— Детский сад, — усмехнулась я.
— А ты загадай, — настаивала она. — Просто так. На всякий случай.
Я посмотрела на неё. На её бледное лицо, на капельницу, которая всё ещё была подключена к её руке, на её глаза — уставшие, но живые. И загадала.
Я загадала, чтобы Кристина поправилась. Чтобы девчонки долетели благополучно. Чтобы отпуск, даже сокращённый, всё-таки состоялся. Чтобы этот кошмар закончился.
Я загадала, чтобы всё было хорошо.
Салют гремел за окном, раскрашивая палату в красный, зелёный, синий. Кристина смотрела на него, и на её губах играла слабая улыбка. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня постепенно отпускает напряжение этого дня.
Может, всё действительно будет хорошо. Может, мы справимся. Может, это просто неудачное начало, а дальше всё наладится.
— Оль, а ты помнишь, как мы познакомились? — спросила Кристина, не отрывая взгляда от окна.
— На первом курсе, — сказала я. — Ты сидела за мной на паре по философии и всё время чихала.
— Аллергия на пыль, — напомнила она.
— Я помню. Ты чихнула так громко, что профессор остановил лекцию и спросил, не нужно ли вызвать скорую.
— А ты дала мне платок, — Кристина улыбнулась. — Белый такой, с вышивкой.
— Мамин, — кивнула я. — Я потом его отстирывала неделю.
— Извини, — она виновато посмотрела на меня.
— Глупая, я же пошутила, — я толкнула её плечом. — Я не жалею. Тот платок того стоил.
— Стоил чего?
— Нашей дружбы.
Она посмотрела на меня с благодарностью, и в её глазах блеснули слёзы.
— Не смей, — сказала я. — Врач сказал, никаких эмоций.
— Это слёзы радости, — сказала она, вытирая глаза свободной рукой. — Я просто… я так рада, что ты здесь.
— А где же мне ещё быть?
— Дома, — тихо сказала она. — С семьёй. Или… ну, не знаю. Не здесь.
— Крис, — я взяла её за руку. — Слушай меня. Ты — моя семья. Все вы — моя семья. Маша, Женя, Даша, Инга, Лера, все. И если с кем-то из вас что-то случается, я буду рядом. Всегда. Запомни это.
Она кивнула, не в силах говорить.
Мы сидели молча, глядя на салют. Фейерверки становились всё ярче, всё чаще. Город встречал Новый год.
В палату заглянула медсестра — молодая девушка в голубой форме, с усталым, но добрым лицом.
— Девушки, с праздником! — сказала она. — Как вы тут?
— Нормально, — ответила я. — Смотрим салют.
— Красиво, да? — она подошла к окну, посмотрела на фейерверки. — Я каждый год смотрю на него из этого окна. Третий год уже.
— А почему вы работаете в праздник? — спросила Кристина.
— А кто-то же должен, — медсестра пожала плечами. — Больные не выбирают, когда болеть. Вот и приходится.
Она подошла к Кристине, проверила капельницу, поправила подушку.
— Как себя чувствуете?
— Лучше, — сказала Кристина. — Голова почти не кружится.
— Это хорошо. Завтра утром врач придёт, посмотрит. Думаю, домой отпустит.
— Спасибо, — я искренне поблагодарила её.
— Не за что, — она улыбнулась. — Девушки, я вам чай принесу? С мандаринами? Праздник всё-таки.
— Было бы здорово, — ответила я.
Медсестра вышла, и через несколько минут вернулась с двумя кружками горячего чая и тарелкой мандаринов.
— Угощайтесь, — сказала она. — С Новым годом!
— С Новым годом! — ответили мы хором.
Она ушла, и мы остались одни — с чаем, мандаринами и салютом за окном.
— Знаешь, — сказала Кристина, отпивая чай маленькими глотками. — А ведь неплохо получилось.
— Что неплохо?
— Ну, этот Новый год. Мы вместе. Чай, мандарины. Салют.
— Вместо пляжа и коктейлей, — уточнила я.
— Ну да, — она улыбнулась. — Но знаешь… может, это и к лучшему. Может, в следующем году всё будет ещё лучше.
— Оптимистка, — усмехнулась я.
— А что мне остаётся? — она посмотрела на меня. — Если я буду ныть, мне станет легче? Нет. Так что лучше верить, что всё будет хорошо.
— Я тоже верю, — сказала я. — Обязательно будет.
Мы допили чай, съели по мандарину. Кристина начала клевать носом — сказывалась усталость и лекарства.
— Ложись спать, — сказала я. — Врач сказал, сон — лучшее лекарство.
— А ты? — она смотрела на меня сонными глазами.
— А я ещё посижу. Посмотрю на салют.
— Хорошо, — она зевнула. — Оль… спасибо тебе.
— За что?
— За всё, — она уже закрывала глаза. — За то, что ты есть.
Я сжала её руку, но она уже не ответила — уснула.
Я сидела в тишине, слушая её ровное дыхание, и смотрела на фейерверки, которые постепенно становились реже. Город отсалютовал и теперь готовился к праздничному застолью, к разговорам за полночь, к новогодним фильмам и прогулкам по заснеженным улицам.
Я взяла телефон.
Осторожно, чтобы не разбудить Кристину, перевернула его экраном вверх.
Уведомлений не было. Чат подруг молчал. Последнее сообщение было от Жени, отправленное ещё вчера: «Всё, мы на посадке. Скоро вылетаем. Целуем вас, ждите на месте!»
Я открыла чат, написала: «Девочки, с Новым годом! Как вы там? Долетели? Крис уже лучше, завтра выписывают. Мы скучаем и ждём новостей!»
Отправила.
Ответа не было.
Я посмотрела на время. Половина второго.
