нашли.
— Знаю, — я закрыла глаза. — Знаю.
— Что будем делать?
— Не знаю, — честно ответила я. — Сначала встретимся. Поговорим. Потом… потом будем ждать.
— Ждать, — повторила Инга, и в этом слове было столько боли, сколько я не слышала даже в новостных сводках.
— Инга, — сказала я. — Мы создадим чат. Для всех, кто не улетел. Чтобы быть на связи. Чтобы поддерживать друг друга. Чтобы…
Я не договорила.
— Чтобы не сойти с ума поодиночке, — закончила за меня Инга.
— Да.
— Создавай, — сказала она. — Я сейчас выезжаю.
Я сбросила вызов и открыла мессенджер. Создала новый чат. Долго думала, как его назвать. Потом написала: «Ждём. Надеемся. Вместе».
Добавила Ингу, Кристину, Леру — ту, которая тоже не полетела, потому что заболела в последний момент. Лера ответила сразу:
«Я в курсе. Я смотрела новости всю ночь. Я приеду. Скажите, куда».
Я написала адрес своей квартиры.
Потом добавила в чат родителей Маши, Жени, Даши. Они ещё не ответили — наверное, собирались, или звонили кому-то, или просто не могли говорить.
Я отложила телефон и посмотрела на часы. Полдень.
Прошло ровно двенадцать часов с того момента, как я узнала, что самолёт пропал.
Двенадцать часов ада.
Через час в моей квартире собрались все.
Первыми приехали родители Маши — Татьяна Ивановна и Сергей Петрович. Татьяна Ивановна была бледна, молчалива, только крепко сжимала мою руку, когда я открыла дверь. Сергей Петрович выглядел растерянным, старше своих лет, он держался за косяк, будто боялся упасть.
— Проходите, — сказала я, отступая в сторону. — Садитесь, я чай поставлю.
— Не надо чая, — сказал Сергей Петрович. — Мы не за этим.
— Я понимаю, — я провела их в гостиную. — Садитесь, пожалуйста.
Они сели на диван. Татьяна Ивановна смотрела в одну точку, Сергей Петрович теребил в руках шапку.
— Ты говорила с кем-нибудь ещё? — спросил он. — Из авиакомпании? Из МЧС?
— Пока нет, — я села напротив них. — Я звонила только вам, Инге, Кристине, Лере. Мы решили собраться вместе.
— Правильно, — кивнул он. — Вместе легче.
В дверь позвонили. Я пошла открывать — пришла Инга. Она обняла меня молча, прошла в гостиную, поздоровалась с родителями Маши.
Потом приехали родители Жени — Наталья Викторовна и Виктор Павлович. Наталья Викторовна плакала, Виктор Павлович поддерживал её под руку.
— Они найдут их? — спросила Наталья Викторовна, едва переступив порог. — Они обязательно найдут?
— Обязательно, — сказала я, и снова эти слова обожгли горло.
Последними приехали родители Даши — Елена Анатольевна и Андрей Викторович. Елена Анатольевна была спокойна, даже слишком спокойна, и это пугало больше, чем слёзы Натальи Викторовны.
— Я звонила в авиакомпанию, — сказала она, когда все расселись. — Никто ничего не знает. Говорят, поиски идут, но результатов пока нет. Говорят, что информация появится в течение суток.
— В течение суток, — повторил Сергей Петрович. — А что мы будем делать эти сутки?
— Ждать, — сказала Инга. — И надеяться.
Мы сидели в гостиной, тесным кругом, и молчали. Кто-то плакал, кто-то сжимал кулаки, кто-то просто смотрел в пол. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Эти люди — родители моих подруг — пришли ко мне, потому что не знали, куда ещё пойти. Потому что я была последней, кто видел их дочерей живыми. Потому что я — часть их жизни, их семьи, их круга.
— Оля, — голос Татьяны Ивановны вывел меня из оцепенения. — Расскажи нам. Всё расскажи. Как это случилось?
Я посмотрела на неё. На её лицо — измождённое, постаревшее за один день. На её глаза — красные, но сухие.
И я рассказала.
Рассказала, как мы собирались в кафе. Как выбирали тур. Как Инга нашла горящую путёвку. Как радовались, что летим все вместе. Как упаковывали чемоданы, как строили планы, как мечтали.
Рассказала, как мы с Кристиной ехали в аэропорт. Как в нас врезалась та машина. Как Кристину увезли в больницу. Как я осталась ждать ГИБДД. Как мы не успели на рейс.
Рассказала, как ночью увидела новости. Как пыталась дозвониться. Как не смогла.
Когда я закончила, в комнате было тихо.
— Значит, вы не успели, — сказала Елена Анатольевна. — Вы с Кристиной не успели на этот самолёт.
— Да, — я кивнула.
— А могли бы, — добавила она тихо. — Если бы не авария.
В её словах не было упрёка. Только констатация факта. Но от них у меня сжалось сердце.
— Если бы мы успели, — сказала я, — нас было бы пятеро на борту. Не трое.
Елена Анатольевна посмотрела на меня долгим взглядом.
— Это не ваша вина, — сказала она. — Не вините себя.
— Я и не виню, — ответила я, хотя внутри меня грызло чудовищное чувство вины. Почему мы? Почему не успели? Почему они улетели, а мы остались? Почему?
— Что теперь? — спросил Виктор Павлович. — Что мы делаем?
— Мы создали чат, — сказала Инга. — Для всех, кто не улетел. И для вас тоже. Чтобы быть на связи. Чтобы обмениваться информацией.
— Хорошая идея, — кивнул Андрей Викторович. — Надо быть вместе.
Я раздала всем контакты, добавила родителей в чат. Телефоны загудели, оповещая о новых участниках. Я посмотрела на экран — в чате было уже пятнадцать человек.
Пятнадцать человек, чьи жизни разделились на «до» и «после».
— Я предлагаю, — сказала я, собираясь с силами, — встречаться каждый день. В одно и то же время. Обмениваться новостями. Поддерживать друг друга.
— Каждый день? — переспросила Наталья Викторовна.
— Каждый день, — подтвердила я. — Пока они не найдутся.
Слова повисли в воздухе.
«Пока они не найдутся».
Я сказала это вслух, и стало чуть легче. Потому что эти слова означали, что мы верим. Что мы ждём. Что мы не сдаёмся.
— Хорошо, — сказал Сергей Петрович. — Каждый день. У нас дома. Или здесь. Где удобно.
— Здесь, — сказала я. — У меня просторно. Я буду ждать.
Мы просидели до вечера. Говорили о разном — вспоминали смешные истории, пересматривали фотографии в телефонах, пытались не думать о том, что сейчас там, над океаном, идёт поисковая операция.
Кристина приехала только к пяти. Она выглядела лучше, чем утром — отдохнувшая, посвежевшая. Врач разрешил ей лёгкие прогулки, и она решила не оставаться дома.
— Как ты? — спросила я, обнимая её.
— Держусь, — ответила она. — Ты?
— Тоже.
Она прошла в гостиную, поздоровалась со всеми. Родители обнимали её, благодарили за то, что она приехала, спрашивали о здоровье.
— Я в порядке, — говорила она каждому. — Я в порядке. А вот они…
Она не договорила.
В семь часов вечера мы снова включили новости.
«Поиски пропавшего самолёта продолжаются. Спасательные суда обследуют район площадью более десяти тысяч квадратных километров. Пока никаких обломков не обнаружено. Эксперты не исключают, что
