не сказал: «Я заплачу». Он сказал: «Я могу помочь с документами, с информацией». Это было другое. Это было... человеческое.
— Может, и правда перезвонить? — сказала я, скорее спрашивая себя, чем Кристину.
— Если хочешь, — она пожала плечами. — Но не думай, что я тебя заставляю. Решай сама.
Я смотрела на телефон, который лежал на столе.
Одно сообщение. Непрочитанное.
Я взяла его, открыла.
«Ольга, это Андрей. Мой номер, если передумаете. Буду на связи 24/7. Держитесь».
Я прочитала это сообщение пять раз.
«Буду на связи 24/7».
Кто так пишет в наше время? Кто предлагает помощь незнакомому человеку, зная, что ему, скорее всего, откажут? Кто не давит, не угрожает, не пытается купить, а просто оставляет номер и говорит «позвоните, если понадоблюсь»?
Я отложила телефон.
— Потом, — сказала я. — Потом решу.
Кристина кивнула, не настаивая.
Мы пили чай в тишине, каждая думала о своём. Я — о странном мужчине, который почему-то решил, что должен мне помочь. Кристина — о чём-то своём, о чём она не говорила вслух, но что читалось в её глазах.
В двенадцать часов пришла Инга.
Она выглядела уставшей — круги под глазами, бледное лицо, но держалась ровно, собранно.
— Новости есть? — спросила она, снимая куртку.
— Нет, — ответила я. — Всё тихо.
— Я звонила в МЧС, — сказала Инга, проходя на кухню. — Сказали, что поиски продолжаются, но погода ухудшается. Могут приостановить операцию.
— Приостановить? — Кристина побледнела. — Как приостановить?
— Шторм, — Инга села за стол. — В том районе начинается сезон дождей. Поиски могут затянуться.
— Затянуться, — повторила я, и это слово прозвучало как приговор.
Мы молчали.
— Я думала, может, нам стоит нанять частного детектива, — сказала Инга. — Или адвоката. Кто-то, кто разбирается в международном праве, в авиационных расследованиях.
— Это дорого, — заметила Кристина.
— Дорого, — согласилась Инга. — Но у нас есть кое-какие сбережения. Я могу внести свою часть.
— И я, — сказала Кристина. — И родители, наверное, смогут помочь.
— Я тоже, — кивнула я.
Но я знала, что наших сбережений недостаточно. Хороший адвокат стоит больших денег. А международное расследование — тем более.
И тут я вспомнила про Андрея.
О его предложении помощи. О его связях, деньгах, возможностях.
— Есть один вариант, — сказала я осторожно.
— Какой? — Инга посмотрела на меня.
Я рассказала.
О звонке, о его предложении, о том, что я послала его, и о том, что он оставил номер.
Инга слушала внимательно, не перебивая.
— Значит, тот самый тип из аварии? — спросила она, когда я закончила.
— Да.
— И он предложил помощь.
— Да.
— И ты его послала.
— Да.
Инга помолчала.
— Перезвони ему, — сказала она.
— Что? — я не ожидала такого прямого ответа.
— Перезвони, — повторила Инга. — Если у него есть связи, если он может помочь — глупо отказываться. Нам сейчас нужна любая помощь. Даже от того, кто нам неприятен.
— Он не неприятен, — возразила я. — Просто... я не хочу быть обязанной.
— Оль, — Инга посмотрела на меня серьёзно. — Речь идёт о наших подругах. О Маше, Жене, Даше. Если этот человек может помочь их найти — какая разница, будем мы ему обязаны или нет?
Я молчала.
Она была права. Она была абсолютно права.
— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю.
— Не думай долго, — сказала Инга. — Время работает против нас.
Она ушла через час, оставив меня с кружкой остывшего чая и телефоном, на котором светилось его сообщение.
Я смотрела на экран и думала.
О том, что Инга права. О том, что сейчас не время для гордости. О том, что если этот человек может помочь — я должна переступить через свою злость, через свою обиду, через свою неловкость.
Но я не могла.
Не могла заставить себя набрать этот номер. Не могла услышать его голос — спокойный, уверенный, такой... чужой.
— Оль, — Кристина подошла сзади, положила руку мне на плечо. — Ты как?
— Не знаю, — я повернулась к ней. — Не знаю, что делать.
— Может, не надо ничего решать сегодня? — предложила она. — Поспи. Отдохни. Завтра будет новый день.
— Завтра, — я кивнула. — Завтра решу.
Я легла на диван, укрылась пледом, закрыла глаза. Но сон не шёл.
Перед глазами стояло его лицо — то, которое я видела в тот вечер, в свете фонарей. Резкие черты, глубокие глаза, твёрдая линия губ.
И его голос.
«Я испугался».
Я открыла глаза, посмотрела в потолок.
— Кто ты, Андрей? — прошептала я в пустоту. — И почему ты не можешь оставить меня в покое?
Ответа не было.
Только снег за окном, белый, бесконечный, падающий на спящий город, и телефон, в котором ждал своего часа его номер.
Номер человека, который почему-то решил, что должен мне помочь.
И который, возможно, был прав.
Глава 4
Я так и не позвонила ему в тот день.
И на следующий тоже.
Мысли об Андрее отступили на второй план — их вытеснили новости, которые становились всё тревожнее. На четвёртый день поисков спасатели обнаружили обломок крыла. Сначала все подумали — это оно. Наконец-то. Но экспертиза показала: обломок принадлежал самолёту другой модели, потерпевшему крушение два года назад. Надежда, вспыхнувшая ярким пламенем, погасла так же быстро, как и зажглась.
Родители Маши, Жени и Даши приходили ко мне каждый день. Мы сидели на кухне, пили бесконечный чай, смотрели новости, звонили в авиакомпанию, в МЧС, в посольство. Инга приносила распечатки с форумов, где родственники других пассажиров обменивались информацией. Кристина сидела в интернете, выискивая любые, даже самые невероятные версии.
Чат, который мы создали, разросся до сорока человек — к нам присоединились другие семьи, другие люди, чьи близкие были на том рейсе. Мы стали маленьким сообществом, объединённым общим горем, общей надеждой, общей беспомощностью.
На пятый день, четвёртого января, я проснулась от того, что кто-то настойчиво звонил в домофон.
Я посмотрела на часы — половина десятого. Кристина, которая ночевала у меня, спала на диване, свернувшись калачиком. Я накинула халат, вышла в прихожую, нажала кнопку переговорного устройства.
— Слушаю, — мой голос был хриплым со сна.
— Ольга, это Андрей, — раздалось из динамика.
Я замерла.
Андрей.
Тот самый.
— Что вы здесь делаете? — спросила я, и в голосе прозвучало больше удивления, чем злости.
— Я хотел бы поговорить с вами, — сказал он. — Если вы не против. Я понимаю, что это неожиданно, но... я привёз кое-что, что может вам помочь.
Я молчала, сжимая трубку домофона.
— Пожалуйста, — добавил он, и в этом «пожалуйста» было столько искренности, что у меня сжалось сердце. — Я не займу много времени. Если вы скажете уйти — я уйду.
Я посмотрела на дверь, потом на спящую Кристину,
