class="p1">— Вы меня идеализируете, — я покачала головой. — Вы видели меня один раз, при самых ужасных обстоятельствах. Вы не знаете меня. Не знаете, какая я на самом деле.
— Тогда дайте мне возможность узнать, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что у меня перехватило дыхание.
Я молчала, сцепив пальцы так сильно, что они побелели.
— Андрей, — сказала я наконец. — Я не могу сейчас... не могу думать об этом. Мои подруги пропали. Мои подруги, которых я люблю, с которыми мы вместе учились, вместе строили планы, вместе... — голос сорвался, и я замолчала, пытаясь взять себя в руки.
— Я понимаю, — он не пытался меня утешить, не протянул руку, не сделал ничего, что могло бы показаться навязчивым. Просто сидел и смотрел на меня с этим странным, тревожным выражением в глазах. — Я не прошу вас думать обо мне. Я прошу только... позволить мне помочь.
— А если я скажу нет? — спросила я.
— Тогда я уйду, — сказал он. — И больше не буду вас беспокоить. Но эти контакты... — он кивнул на бумаги, — они останутся у вас. Вы можете воспользоваться ими, когда захотите. Или не пользоваться. Это ваш выбор.
Я смотрела на него, и внутри меня что-то таяло.
Этот человек, который ворвался в мою жизнь так же внезапно, как в ту новогоднюю ночь в наше такси, снова стоял на пороге — теперь уже моего дома, моей кухни, моей души — и предлагал помощь. Не деньги. Не извинения. Не попытку купить моё прощение.
Помощь.
Реальную, конкретную помощь.
— Хорошо, — сказала я, и это слово далось мне с трудом. — Я... я возьму контакты. И, возможно, воспользуюсь ими.
Его лицо не изменилось, но я заметила, как расслабились его плечи, будто он держал напряжение, не зная, что я отвечу.
— Спасибо, — сказал он. — Если что-то понадобится — звоните. В любое время.
Я кивнула, не в силах говорить.
Он встал из-за стола, и кухня сразу стала больше. Я поднялась следом, чувствуя себя маленькой, потерянной, неуверенной.
— Я провожу вас, — сказала я.
В прихожей он остановился, надел перчатки, поправил пальто. Я стояла рядом, сцепив руки за спиной, и не знала, что сказать. Прощание с ним было каким-то неправильным — слишком быстрым, слишком... незаконченным.
— Ольга, — он повернулся ко мне. — Я хочу извиниться.
— Вы уже извинились, — напомнила я.
— Нет, — он покачал головой. — За аварию я извинился. А сейчас я хочу извиниться за то, что... за то, что врываюсь в вашу жизнь. За то, что звоню, приезжаю, предлагаю помощь, когда вы, возможно, хотите, чтобы вас оставили в покое.
— Я хочу, чтобы мои подруги вернулись, — сказала я. — Всё остальное... неважно.
— Для меня важно, — сказал он. — То, что вы чувствуете, для меня важно.
Я посмотрела на него, и впервые за всё время в моих глазах не было злости. Только усталость. И ещё что-то — какая-то странная, незнакомая теплота, которая пугала меня больше, чем его настойчивость.
— Вы странный, — сказала я, и это прозвучало почти как комплимент.
— Я знаю, — он улыбнулся — впервые за всё время, и улыбка изменила его лицо, сделав его моложе, проще, человечнее. — Мне часто говорят.
— Наверное, потому что вы богатый бизнесмен, который должен быть циничным и расчётливым, а вы вместо этого привозите цветы незнакомым девушкам и предлагаете помощь адвокатов бесплатно.
— Может быть, — он пожал плечами. — А может, я просто... не хочу быть таким, каким меня хотят видеть.
Я смотрела на него, и в голове крутилась одна мысль: он не такой, как я думала. Не такой, каким казался в тот вечер у аэропорта. Не такой, как все эти богатые, уверенные в себе мужчины, которые смотрят на мир свысока.
Он был... другим.
— Спасибо за цветы, — сказала я. — И за контакты.
— Не за что, — он открыл дверь, и в подъезд ворвался холодный воздух. — Берегите себя, Ольга.
— Вы тоже, — ответила я, хотя это прозвучало глупо.
Он кивнул и вышел. Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце.
— Это был он? — голос Кристины заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась — она стояла в дверях кухни, закутанная в плед, с любопытством глядя на меня.
— Ты проснулась?
— Давно, — она усмехнулась. — С того момента, как он сказал «потому что я хотел увидеть вас».
— Ты всё слышала? — я покраснела.
— Всё, — Кристина прошла в прихожую, заглянула в кухню. — О, цветы! Красивые. И пахнут вкусно.
— Он привёз контакты адвокатов и детективов, — сказала я, возвращаясь на кухню. — Сказал, что они помогут бесплатно.
— Бесплатно? — Кристина удивилась. — Это... щедро.
— Он сказал, что у него с ними деловые отношения.
— Ага, — Кристина села за стол, взяла бумаги, начала их рассматривать. — Вау... это серьёзные люди. Я слышала об этой адвокатской конторе. Они очень дорогие.
— Он сказал, что они согласились помочь бесплатно.
— И ты ему веришь?
Я помолчала.
— Верю, — сказала я наконец.
Кристина посмотрела на меня с любопытством.
— Ты смягчилась, — сказала она. — Раньше ты бы сказала, что он пытается тебя купить.
— Раньше я не знала его, — ответила я. — А теперь... я не знаю. Может быть, я начинаю понимать.
— Понимать что?
— Что не все люди делятся на плохих и хороших. Что он... он просто человек, который сделал ошибку. И который пытается её исправить.
— Или который пытается произвести на тебя впечатление, — заметила Кристина.
— Может быть, — я пожала плечами. — Но даже если так... его помощь может быть полезной. Для нас. Для поисков.
— Для поисков, — повторила Кристина. — Да, это важно.
Она отложила бумаги, посмотрела на меня.
— Оль, — сказала она. — А что ты чувствуешь? К нему?
— Ничего, — слишком быстро ответила я.
— Врёшь, — Кристина усмехнулась. — Я тебя знаю. Ты покраснела, когда он сказал, что хочет тебя увидеть.
— Я не краснела, — я отвернулась к окну, чтобы она не видела моего лица.
— Краснела, — настаивала Кристина. — И ещё ты смотрела на него так... я не знаю. Как будто он тебе интересен.
— Крис, — я повернулась к ней. — Мои подруги пропали. Я не могу сейчас думать о... о мужчинах. О нём. О чём бы то ни было, кроме поисков.
— Я понимаю, — Кристина стала серьёзной. — Но знаешь... может, это не помеха. Может, наоборот — он может помочь. И не только адвокатами.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ему не всё равно, — сказала Кристина. — Он переживает. Он приехал, привёз цветы, контакты, предложил помощь. Он мог бы просто скинуть всё сообщением. Но он приехал. Лично. Чтобы увидеть тебя.
— Может, он просто хотел убедиться, что я не собираюсь подавать
