В Пхукете сейчас, наверное, уже утро. Они могли спать после перелёта. Или завтракать. Или уже пошли к бассейну. Я представила их — загорелых, счастливых, смеющихся. Представила море, пальмы, белый песок.
Закрыла глаза и попыталась представить, что я там, с ними.
Не получилось.
Я открыла новостную ленту — просто чтобы отвлечься, чтобы перестать думать о том, почему они не отвечают.
Первая же новость заставила моё сердце пропустить удар.
«Самолёт Москва — Пхукет пропал с радаров»
Я прочитала заголовок раз. Потом другой. Потом третий.
Слова не складывались в предложения. Буквы плыли перед глазами.
Я перечитала ещё раз.
«Пассажирский самолёт, следовавший рейсом Москва — Пхукет, перестал выходить на связь в 03:15 по московскому времени. На борту находились 189 пассажиров и 8 членов экипажа. Поисковые работы пока не дали результатов…»
Телефон выпал из рук и со стуком упал на пол.
— Оль? — Кристина проснулась от шума. — Что случилось?
Я не могла говорить. Я смотрела на телефон, который лежал на кафельном полу экраном вверх, и на нём всё ещё горела эта новость. Эта страшная, невозможная, нереальная новость.
— Оль, — Кристина приподнялась на локтях, её лицо было испуганным. — Оль, что? Ты побледнела. Что случилось?
— Самолёт, — выдавила я. — Их самолёт…
— Что их самолёт? — голос Кристины сорвался на крик. — Оля, говори!
Я наклонилась, подняла телефон дрожащими руками и протянула ей.
Она взяла его, посмотрела на экран. Я видела, как меняется её лицо — сначала недоумение, потом неверие, потом ужас.
— Это… это не может быть, — прошептала она. — Это ошибка. Это не наш рейс.
— Наш, — я услышала свой голос со стороны — чужой, безжизненный. — Рейс 472. Москва — Пхукет. Вылет в 23:55.
— Но… — Кристина смотрела на меня широко открытыми глазами. — Этого не может быть. Они же… они…
Она не договорила.
Я взяла телефон обратно и начала лихорадочно листать ленту. Новость появлялась снова и снова, на разных каналах, разными словами, но суть была одна.
«Пропал самолёт».
«Связь потеряна».
«Поиски не дают результатов».
— Может, они просто не вышли на связь? — сказала Кристина, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. — Технические неполадки? Связь же может пропасть?
— Может, — сказала я. — Может.
Но я не верила в это. Я знала, что если самолёт пропадает с радаров и не выходит на связь, это значит что-то очень, очень плохое.
— Надо позвонить им, — сказала я, уже набирая номер Маши. — Надо…
Гудки шли, но никто не отвечал. Я набрала Женю. Потом Дашу. Потом снова Машу.
Никто не отвечал.
— Может, у них телефоны выключены, — Кристина пыталась меня успокоить, но в её голосе уже не было уверенности. — В самолёте же нельзя…
— Их самолёт уже давно приземлиться должен был, — сказала я резко, может быть, слишком резко. — Они уже должны были включить телефоны. Они должны были ответить на наши сообщения.
Я снова открыла чат. Моё сообщение, отправленное в час ночи, так и висело непрочитанным.
«Девочки, с Новым годом! Как вы там? Долетели? Крис уже лучше, завтра выписывают. Мы скучаем и ждём новостей!»
Непрочитано.
Непрочитано.
Непрочитано.
— Оль, — Кристина взяла меня за руку. Её пальцы были холодными. — Оль, не паникуй. Может, всё не так страшно. Может, они просто сели в другом городе? Из-за погоды? Или…
— Крис, — я посмотрела на неё. — Самолёт пропал. Это не техническая неполадка. Это не посадка в другом городе. Это… это…
Я не могла произнести это слово.
Потому что если бы я его произнесла, оно стало бы реальностью.
— Позвони Инге, — сказала Кристина. — Инга не полетела. Может, она что-то знает.
Я кивнула и набрала номер Инги.
Телефон ответил после первого же гудка.
— Оля? — голос Инги был напряжённым, словно она ждала моего звонка. — Ты видела новости?
— Видела, — мой голос дрожал. — Ты что-нибудь знаешь?
— Я пытаюсь дозвониться до авиакомпании, — сказала Инга. — Линия перегружена. Я уже полчаса не могу пробиться.
— А родителям звонила? Машиным, Жениным?
— Звонила. Они ещё не знают. Я не знаю, говорить им или нет, пока нет официальной информации. Вдруг это ошибка?
— Ошибка, — я ухватилась за это слово, как утопающий за соломинку. — Думаешь, это может быть ошибкой?
— Я не знаю, Оля, — в голосе Инги послышались слёзы. — Я просто не знаю.
— Мы в больнице, — сказала я. — Крис в порядке. Завтра её выписывают.
— Хорошо, — Инга всхлипнула. — Я приеду к вам завтра. Или вы ко мне. Надо быть вместе.
— Да, — согласилась я. — Надо.
Я сбросила вызов и посмотрела на Кристину. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.
— Инга ничего не знает, — сказала я. — Тоже пытается дозвониться.
— Значит, ничего официального ещё нет, — Кристина пыталась держаться, но я видела, как дрожат её губы. — Может, всё обойдётся.
— Может быть, — я села на кровать рядом с ней и обняла её за плечи.
Мы сидели так, глядя на телефон, который лежал на тумбочке экраном вверх. Новости продолжали приходить, но я боялась на них смотреть. Я боялась увидеть заголовок, который разрушит последнюю надежду.
За окном догорал последний фейерверк. Его красные искры медленно таяли в темноте, падая на снег, и я смотрела на них и думала о том, что этот Новый год разделил нашу жизнь на «до» и «после».
До аварии.
До пропавшего рейса.
До того момента, когда мир перестал быть безопасным.
Кристина положила голову мне на плечо.
— Оль, — прошептала она. — А что, если…
— Не надо, — перебила я. — Не надо сейчас. Давай просто… давай подождём.
Мы ждали.
Ждали новостей, которых не было. Ждали звонков, которые не поступали. Ждали чуда, в которое уже перестали верить.
Новый год наступил.
И ничего хорошего он с собой не принёс.
В три часа ночи я всё-таки решилась посмотреть новости. Заголовки не изменились. «Пропал без вести». «Поиски приостановлены до рассвета». «Список пассажиров».
Список пассажиров.
Я открыла его дрожащими руками и начала просматривать фамилии.
Мария Дегтярева.
Евгения Градова.
Дарья Третьякова.
Они были там. Их имена были в этом списке. В списке тех, кто сел на борт самолёта, который сейчас, возможно…
Я не могла закончить эту мысль.
— Крис, — я повернулась к подруге. — Их имена в списке.
Кристина закрыла глаза.
— Значит, они там, — прошептала она. — Они были на этом самолёте.
— Они были, — повторила я. — Но это не значит…
— Не значит, — быстро сказала она. — Не значит, что с ними что-то случилось.
Мы смотрели друг на друга, и в наших глазах была одна и та же мысль, которую мы не решались произнести вслух.
Самолёт пропал.
Наши подруги были на борту.
И мы ничего
