На прощание они крепко обнялись втроем и пообещали всегда оставаться лучшими подругами. Как бы хотелось и Элли вытащить из этого ада, но, увы, здесь даже лорд Конор бессилен: не он завел такие порядки, не ему и отменять.
С хозяином дома они увиделись спустя сутки, за завтраком. Верта надеялась, что произошедшее сблизит их. Она не рассчитывала, конечно, что господин Ростран встретит ее широкими объятиями и лучезарной улыбкой, но отчего-то ощутила острое разочарование, когда тот в ответ на приветствие лишь сдержанно кивнул.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. А вы?
— Превосходно. Но тренировки пока придется отложить.
Он отвлекся, намазывая маслом тонкий ломтик золотистого хлеба, и делал это так медленно и обстоятельно, будто создавал шедевр.
Вертрана открыла рот. Закрыла. Вгрызлась зубами в булочку. «Я не заноза, не заноза, — мысленно твердила она. — Я не дерзкая девчонка! Но какой он, однако, безразличный! Я вовсе ему не интересна… Ему нужна только моя сила…»
— Твои товарки, думаю, привыкли к тому, что на завтрак их ждет свежая сдоба?
Верта сузила глаза. Это вопрос с подвохом?
— За шесть с половиной лет мы привыкли обходиться без излишеств! — ответила она гордо.
«Зато вежливо!» — похвалила себя Верта.
Лорд Конор вскинул взгляд.
— Вероятно, Эйлин даст знать, если посчитает такие завтраки неуместными?
О боги, Верта едва не опростоволосилась и чуть не оставила розочек без ежедневных вкусняшек! Сладости — слабая замена подругам, и все-таки хотя бы капелька радости для Элли. Но где он только такие слова находит? Неужели нельзя разговаривать простым человеческим языком?
— Вероятно… — пробормотала Верта и вдруг встрепенулась. — А можем ли мы навестить Мей и лорда Теодора?
Как бы хотелось увидеть рыжулю, дом, где она будет жить, мастера Ройма. Лорд Конор качнул головой.
— Не хочу, чтобы господин Ройм чувствовал себя еще более обязанным, чем сейчас. К тому же следует дать им время привыкнуть к новой жизни… Вертрана, позволь спросить, что у тебя с лицом? Что я опять не так сказал?
— Не-не, — Верта подвинула к себе тарелку с печеньем и принялась перебирать его. — Все прекрасно.
Лорд Конор, не спуская глаз со своей визави, сделал глоток чая.
— За исключением того, что вы разговариваете так, будто в вас встроена энциклопедия по этикету! — выпалила Верта.
Господин Ростран поперхнулся чаем и закашлялся.
Воспоминания о том, как лорд Конор медленно сгорал от воспаления легких, были еще слишком свежи, поэтому Вертрана сорвалась с места, подбежала к хозяину дома и сплела над его головой защитное заклятие прежде, чем включился разум. А потом, понимая, что терять уже нечего, деликатно похлопала лорда Конора по спине.
«Ой, какой позор, какой кошмар… Как бы я ни старалась, мне всегда будет не хватать манер…»
Она опустилась на стул и прижала к лицу салфетку.
— Верта, нам предстоит трудное дело.
— Угу…
— Если тебе так проще, я постараюсь… говорить на твоем языке.
«Я для него всегда буду дикаркой! И все же худой мир лучше вражды».
— Будет забавно наблюдать за попытками!
Вертрана вернула шпильку и, не удержавшись, хихикнула. Господин Ростран усмехнулся.
Следующую неделю Вертрана восстанавливала потраченные силы и потихоньку приходила в себя. Бездельничала, валялась в постели, читала книги и ела абрикосовое варенье: вазочка, стоящая на столике у камина, никогда не пустела.
Вечером второго дня лорд Конор пригласил ее прогуляться по саду. Вертрана живо представила мороз, забирающийся под рукава, голые черные ветви, скрипящие на ветру, поежилась и отказалась.
На следующий день лорд Конор явился в ее комнату. Приоткрыл было дверь, хмыкнул, снова закрыл и постучал.
— А если не разрешу, не войдете? — крикнула Верта.
— Войду!
— Конечно, я ведь ваша маленькая безделушка!
— Вер-рта! — прорычал тот. — Я стараюсь быть вежливым!
— Да заходите уже! Я не против сыграть в эти ваши светские игры!
Прежней злости не было, Вертрана язвила скорее по привычке и в силу натуры. Ну и слабый осадочек от того, что она, как ни крути, собственность лорда Конора, никуда не делся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он держал в руках накидку.
— Тебе нужен свежий воздух, Верта. И мне нужен. Обещаю, полчаса — и вернемся!
— Так и быть, — сдалась она.
Прогулка по аллеям сада неожиданно ей понравилась. Черный лед припорошило свежим снегом, на деревьях висели гирлянды огоньков, делая зимний вечер уютным и сказочным. Верта шла, опершись на руку лорда Конора, с любопытством разглядывая иллюминацию.
— Это вы сделали?
— Давно, еще когда учился в Академии. Удивительно, что магия до сих пор не выветрилась.
— Видимо, вы были очень сильным магом…
— Видимо, — ответил он без тени сожаления. — Хотел порадовать свою будущую жену. Ей нравился мой сад.
Жена… Умершая жена. Скользкая тема для разговора.
— Вы познакомились, когда учились в Академии?
— Да, на пятом курсе. Академия устраивала ежегодный зимний бал, и по традиции на него пригласили девушек, для которых это был первый выход в свет.
Голос лорда Конора сделался задумчивым, Верте показалось, что он так погрузился в воспоминания, что забыл, с кем разговаривает.
— Ларан первым ее заметил. Она стояла у колонны, такая растерянная, юная… «Посмотри, какая малышка! — сказал он. — Первый танец мой!» И действительно, увел Арлису у меня из-под носа. Ларан всегда был шустрым, тяжело было с ним соперничать. Я, конечно, уступать не собирался и на следующий вальс забрал Лису себе. К концу бала моя девочка раскраснелась и устала: мы не давали ей передышки. «Вы совсем меня затанцевали!» — выговорила она мне… В тот вечер соревнование за ее внимание казалось шуткой. Я и подумать не мог, что я и Ларан полюбим одну и ту же девушку.
Вертране чудилось, что каждое сказанное слово чем-то острым карябает сердце. Лорд Конор говорил о своей покойной жене так нежно… «Это что же? — удивилась Верта. — Я ревную?» Прислушалась к себе и вынуждена была признать: «Ревную… И злюсь! Моя девочка, ми-ми, пусеньки-лапусеньки… Ох! Нет! Остановись, Вертрана! Так нельзя! Она умерла. Умерла… Бедная…»
— А ваша дочь на кого больше похожа — на вас или на Арлису?
— Эмбер была маленькой копией Лисы. Волосы цвета меда…
Голос сорвался. Лорд Конор застыл посреди тропинки.
— Надо возвращаться, Верта. Похолодало.
В холле он помог ей снять накидку. Вертрана избегала его взгляда, но потом, уже ступив на лестницу, сказала, не оборачиваясь:
— Я невыносима, я знаю.
— Невыносима, — не стал спорить господин Ростран. — Но почему-то тебе я легко могу рассказать то, о чем молчал долгие годы. Не понимаю, в чем дело. Ты действуешь на меня каким-то странным образом.
И, сообщив бесстрастным голосом эту неожиданную новость, лорд Конор ушел вперед, оставив Вертрану одну, в полном недоумении.
*** 45 ***
Как только силы немного восстановились, Вертрана втайне от лорда Конора продолжила тренировки. Она не прекращала их и в Институте, правда, без рун и дополнительной магии в прошлое удавалось переместиться на две-три минуты, но Верте было достаточно и этого: обнять отца, поцеловать маму, почувствовать себя в безопасности…
Однако сейчас Верта первым делом отправилась не в маленький двухэтажный дом своего детства, а в спальню розочек, которую покинула всего несколько дней назад. Ей нужно было увидеть Эйлин.
— Элли, ты спишь? — прошептала она, тронув подругу за плечо.
Рядом, положив ладонь под щеку, сопела Мей. Еще ничто не предвещало драматических событий, до роковой ночи оставалось два дня. Вертрана некоторое время боролась с собой: не всыпать ли Лоре? Или хотя бы облить ее, спящую, ледяной водой? Но какой смысл — это не изменит будущего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Элли!
Эйлин очнулась, подняла голову и сонно уставилась на Верту.
— Ты чего?
Вертрана, не тратя лишних слов, крепко обняла подругу. Эйлин мягко отстранилась, заглянула в глаза Верты.
