под удар безопасность ребенка.
Но я не говорю этого вслух. Я понимаю, что не могу себе этого позволить. Слишком хорошо знаю, насколько страшен может быть гнев короля. Да и это совершенно не мое дело. Теперь, когда его величество всё осознал, надеюсь, он сможет защитить Арчибальда.
— Нам с сыном нужно срочно вернуться в столицу. Только там я смогу что-то предпринять. Как только я покажу и двору, и народу настоящего принца, Шентре станет для нас не опасен. Тогда его заговор станет бессмысленным.
— Но путь до Эмсворта тоже может быть опасен, — заметила я. — Мне кажется, сам герцог Шентре уже может быть неподалеку. Он наверняка захотел бы узнавать новости самым первым.
— Думаю, вы правы, — согласился король. — Но он не мог прибыть сюда с целой армией, которой у него к тому же и нет. Он может рассчитывать на помощь только самых верных соратников да наемных разбойников. А Ланже сейчас охвачен тифом, и не так-то просто уговорить кого-то сюда приехать.
— Но ведь вы тоже прибыли сюда почти без охраны. И если так же отправитесь и в обратный путь, то Шентре может рискнуть и всё-таки напасть на вас по дороге. Не лучше ли вызвать подкрепление из столицы?
Он остановился и бросил на меня странный взгляд.
— Не думаете ли вы, мадемуазель, что меня можно испугать? И что я позволю кому-то из моих подданых позволить влиять на мои решения?
— Разумеется нет, ваше величество. Но осторожность не помешает.
Сначала я хотела предложить ему оставить принца тут и вернуться за ним потом из столицы уже с охраной. Но могли ли мы защитить его высочество здесь, в поместье Ланже? Кажется, нет.
Впрочем, решение всё равно он будет принимать сам. А мы могли лишь постараться хоть чем-то ему помочь.
Расставшись с его величеством, я отправилась погулять по особняку. Зашла в оружейный зал, в маленькую оранжерею, а потом — в картинную галерею.
Здесь были представлены и пейзажи, и батальные сцены, но большинство картин были всё же портретами. Предки графа Ланже смотрели на меня со всех сторон. Здесь были и почтенные мужчины, и молодые дамы, и дети. По этим портретам можно было проследить историю местной моды.
Я медленно шла по залу, как вдруг увидела то, что заставило меня вздрогнуть и остановиться. С одного из портретов на меня смотрела Нинелла!
Вернее, это сначала я подумал, что это был ее портрет. А когда подошла поближе и присмотрелась, то поняла, что это не она. У женщины на картине была другая форма бровей и чуть более узкий лоб. И это был старый портрет. И всё-таки они были удивительно похожи!
Так я и стояла возле картины до тех пор, пока в залу не вошел один из лакеев. Увидев меня, он поклонился и собирался тут же удалиться, но я подозвала его к себе.
— Не подскажете ли, кто изображен на этом портрете? — спросила я.
— Ее сиятельство Кэрол Ланже, жена пятнадцатого графа, — почтительно ответил он.
— А каким по счету является нынешний граф? — уточнила я.
— Девятнадцатым, госпожа.
Я поблагодарила его за информацию и отправилась в комнату мадемуазель Донован. Мне было решительно необходимо с ней поговорить.
Нинеллу сидела в кресле у окна и читала какую-то книгу из графской библиотеки. Я не стала извиняться за то, что отвлекла ее от этого занятия, а прямо с порога спросила:
— Может быть, ты объяснишь мне, как оказалось так, что вы с графиней Кэрол Ланже похожи, словно сестры? И не вздумай говорить, что это ерунда!
Я смотрела на нее, нахмурившись, а она грустно улыбнулась:
— Зачем ворошить прошлое, дорогая?
— Довольно отговорок! — возмутилась я. — Я столько раз была свидетельницей твоей нелюбви к его сиятельству, ты столько раз выказывала ему пренебрежение, а теперь выясняется, что вы — родственники!
Она еще не признала сам факт родства, но я уже не сомневалась в этом. Ничем другим нельзя было объяснить такого поразительного сходства.
— Я не хочу говорить об этом, Аннабел! — она опять попыталась от меня отмахнуться.
Тогда я решила пустить в ход аргумент, который наверняка заставит ее стать более разговорчивой.
— Ну что же, тогда мне придется спросить об этом графа Ланже, — сказала я и развернулась, чтобы выйти из комнаты.
— Стой! — сразу же остановила меня Нинелла. — Тебе не следует обсуждать с ним эту тему, потому что я уверена, что она ему не слишком приятна.
— Вот как? — удивилась я. — И почему?
— Потому что он владеет титулом, который не должен был ему принадлежать! — безапелляционно заявила она и резко захлопнула книгу, которую продолжала держать в руках.
— Он владеет этим титулом незаконно? — я удивилась еще больше. — Но как такое может быть?
— Не то, чтобы совсем незаконно, — помолчав, всё-таки уточнила она. — Но не по совести. Впрочем, надо признать, к нынешнему графу это не имеет прямого отношения. Не вполне правильным путем титул достался не ему самому, а его прадеду. Но неужели тебе и в самом деле это интересно?
Я решительно кивнула. Мней действительно было очень интересно.
— Ну, хорошо, — сдалась она, — я расскажу тебе, если ты пообещаешь, что не станешь затрагивать эту тему в разговорах с его сиятельством.
Я пообещала, и она приступила к рассказу.
— Это случилось много лет назад, когда мой прадед влюбился в дочь простого лесничего. И не просто влюбился, а тайно женился на ней. Был страшный скандал, его отец угрожал лишить его наследства, но готов был простить его, если он расторгнет этот необдуманный брак. Но тот стоял на своем и не готов был бросить любимую. Граф Ланже сдержал свое слово — он отказался принимать невестку в своем доме, отрекся от сына и своим наследником объявил племянника — прадеда нынешнего графа.
— Какая романтичная и одновременно грустная история, — сказала я. — Надеюсь, они были счастливы в браке?
— О, да! — подтвердила Нинелла. — И им было вполне довольно того небольшого дома, что они построили на краю леса — в этом граф им не отказал. А когда тесть моего прадеда скончался, лесничим стал он сам. Я спрашивала иногда своего деда, почему прадед не уехал из этих мест. Но, кажется, ему не было никакого дела до потерянного титула,
