как вы собираетесь объяснить всё людям, которые считали принцем совсем другого мальчика?
— Я не обязан никому ничего объяснять. Достаточно будет того, что я заявлю, что всё это было сделано, чтобы обеспечить безопасность наследника престола. Теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, эта таинственность играет против нас. Чем быстрее народ узнает подлинного принца Арчибальда, тем будет лучше.
Ну, что же, по крайней мере, теперь его высочество будет с отцом. Хотя при мысли о том, к сколь многому новому ему придется привыкнуть, мне становилось его жаль.
— Сейчас же я хотел бы поблагодарить вас, мадемуазель, за то, что вы были рядом с моим сыном и заботились о нём, когда я не мог сделать этого сам. Я особенно тронут этим, учитывая, сколь многое вам пришлось пережить из-за моего скоропалительного решения относительно титула вашего отца. Надеюсь, однажды вы сумеете меня простить.
Возможно, он ждал, что я скажу, что совершенно не сержусь на него, но я не могла этого сделать. И дело было не только во мне. Прежде всего, я думала о Дженнифер — это у нее ему следовало бы попросить прощения.
Так и не дождавшись от меня ответа, он продолжил:
— Мы отправимся в столицу через пару дней. Быть может, теперь, когда ваш дом сгорел, вы тоже предпочтете покинуть Ланже? Если так, то буду рад предложить вам помощь. Вы и ваши друзья можете расположиться в любой из моих загородных резиденций.
— Вы шутите, ваше величество? — спросила я. — Ведь если вы поступите именно так, то сами же нарушите свой указ о том, что никто не должен предоставлять убежище членам семьи Шарлен.
Если он и смутился, то этого не показал.
— Я король, я могу нарушать свои указы, — и предпочел переключиться на другую тему. — Скажите, мадемуазель Арлингтон, вы никогда прежде не видели тех, что на вас напали? Может быть, они приходили к вам в дом раньше?
— Нет, ваше величество, — я покачала головой. — Полагаю, что они приехали издалека. Возможно, даже из столицы. Если бы они были местными, то знали бы о том, что прииск находится рядом и что оттуда могут увидеть пожар.
— Пожалуй, вы правы, — согласился он. — Будем надеяться, что пятый преступник придет в себя и сможет ответить на наши вопросы.
Мне показалось, что он сам не верил в то, что говорил. Я предпочла снова промолчать.
— Да, скорее всего, он мало что знает и сам, — признал его величество спустя пару минут. — Это слишком серьезное преступление, чтобы тот, кто его организовал, стал действовать в открытую.
— Я думаю, ваше величество, только вы можете знать, кто именно мог это сделать. Насколько я понимаю, о том принц во дворце ненастоящий, знало не так много народа.
— Да об этом вовсе никто не знал! — мрачно заявил он.
Но даже я понимала, что он лукавил. Об этом должен был знать как минимум один человек.
— Ваше величество! — я укоризненно покачала головой.
Конечно, ему неприятно было это признавать, но рано или поздно он должен будет это сделать.
— Да, вы правы! — раздраженно воскликнул он. — Об этом, разумеется, знал тот человек, сын которого все эти годы играл роль наследного принца! Но он знал об этом все эти годы! С чего бы ему решиться на преступление именно сейчас?
Я не могла ответить на этот вопрос. Я этого не знала.
Его величество принялся ходить кругами вокруг фонтана, возле которого мы остановились. И когда он снова оказался рядом со мной, то сам ответил на свой вопрос:
— Все эти годы он не знал, где именно находился мой сын. Я был достаточно осторожен, чтобы не выдать этого. Даже когда я навещал Арчибальда (а это, признаюсь, случалось нечасто), я всегда маскировал такие поездки.
— И только несколько месяцев назад вы приехали в Ланже вместе с ним, — продолжила я, когда он замолчал. — Кто-то мог видеть вас вместе с его высочеством и доложить человеку, который очень хотел это знать.
— Но это невозможно! — прорычал король. — Это слишком чудовищно, чтобы быть правдой! Я доверял этому человеку как самому себе!
— И кто он, ваше величество? — спросила я. — Теперь-то вы можете это сказать?
Он мог не отвечать мне, но он ответил:
— Это герцог Шентре. Всё это время он был мне другом, почти братом. Надеюсь, вы понимаете, мадемуазель, что это приватный разговор, и всё, что вы сейчас узнали, не должно никому стать известно.
— Разумеется, ваше величество! Но сейчас вам следует проявить особую осторожность. И вы ни в коем случае не должны ехать в столицу без надежной охраны. Ведь вы же наверняка понимаете, что убийство наследного принца имело бы смысл только в одном случае.
Я не решилась продолжить, и он сказал это сам:
— Если будет убит еще и король.
Глава 49
— Придумывая такой план, вы изначально рисковали, ваше величество! — вздохнула я. — Неужели вы сами этого не понимали? Для герцога Шентре это стало слишком большим искушением. Видеть своего сына в королевском дворце в качестве наследника престола и при этом понимать, что однажды всё это закончится, и мальчик вынужден будет расстаться с той роскошью, которая его окружала.
— Я понимал это, мадемуазель, — печально отозвался он. — Но я был уверен в Шентре. К тому же, я думал, что это совсем ненадолго, всего на несколько месяцев, а потом всё должно было встать на свои места. И его светлость достаточно осторожный человек. Он должен был осознавать, что в случае неудачного покушения на короля дело может закончиться печально для самого заговорщика. А ведь действовать он должен был в одиночку. Найти себе помощников в таком деле и избежать огласки было бы крайне трудно.
Мы идем обратно к особняку. Его величество полон холодного гнева. Но как бы грустно это ни звучало, он сам создал эту ситуацию. И именно его чрезмерная гордыня и привела к тому, что маленький принц едва не пострадал. Вернее, мальчик как раз страдал все эти годы, что был разлучен с отцом.
А ведь всего-то и нужно было — открыто сказать про немоту наследного принца. Но нет, король не мог допустить, чтобы кто-то узнал, что его наследник имеет такой недостаток. И тем самым поставил
