— сказал Айвен.
— Я это уже понял.
Он рассказал и об амулете. Как посланник бросил ему под ноги камень на верёвке и велел не снимать даже в бане. Как этот камень скрывал ранг, и как благодаря ему инквизитор двое суток ехал рядом и не чуял тьмы.
И о задании.
— В первую очередь, мне нужно было разрушить барьер. Расшатать его, ослабить, найти слабые места. Он мешает им пройти. Ну там… — Зеон замялся, подбирая чужие слова, которые сам до конца не понимал. — Сила какая-то у них непонятная, барьер её не пускает. А земли эти, они говорят, исконно их. Будто когда-то давно у них это отобрали. И правитель ихний хочет вернуть, а барьер стоит поперёк, вот и торопятся его пробить.
— А ты, стало быть, помогаешь вернуть исконное, — заметил Айвен.
— Мне обещали должность, — огрызнулся Зеон. — Хорошую должность при новых хозяевах. Наместником, может, поставить.
Он сказал это и сам услышал, как жалко оно прозвучало.
— И барона убить, — добавил он глухо. — Грегора. Это второе, но тоже важное. Он тут узел держит, на нём завязана оборона.
Айвен слушал.
Лицо у него было спокойное, только пальцы медленно постукивали по колену: раз-два-три. Причём он не переспрашивал и не уточнял, но запоминал. Даже не записывал. Такие истории давно стали для него обыденностью.
— Ты ведь и сам уже понимаешь, что с тобой сделали, — сказал наконец советник. — Верно?
— Меня обманули, — тяжело выговорил Зеон. — Силы дали, но она… — он поискал слово, — грязная и чуждая. И она исчезает, когда её жгут светом.
— Не поэтому.
Айвен подался вперёд, поставив локти на колени.
— Слушай меня внимательно, потому что второй раз объяснять не буду. Никакой должности тебе не дадут. И наместником тебя никто не поставит. Не потому, что они лгуны, хотя они, конечно, лгуны, а потому, что ты для этого не годишься. Технически.
— Это как?
— А вот так. Ты сейчас ещё не полностью обратился. Соображаешь, говоришь, помнишь имена. Даже совестью, гляжу, мучаешься, вон как ты про своих замолчал. — Айвен покачал головой. — Но ты уже чуешь, что не всё гладко. Обычные раны заживают, а эти не заживают. На мясо тебя уже тянет, и не на варёное, да и не на звериное. По ночам, поди, слышишь то, чего люди не слышат?
Зеон промолчал. Про запахи, которые стали слишком яркими, и про то, как позавчера, стоя над мёртвым помощником, он на мгновение почувствовал голод.
— Твоё превращение в безмозглую тварь — это вопрос времени, — буднично сказал Айвен. — И его у тебя немного.
— Что?..
— Скоро ты станешь существом, которое хочет только одного: жрать человеческое мясо. Ни памяти, ни речи, ни планов. Только голод и всё.
Зеон смотрел на него во все глаза.
— А чего ты удивляешься? — Айвен даже слегка развёл руками. — Ты же сам таких делал. Это ведь твои упыри напали на Дубовый Яр. Ты видел, во что они превратились. Ты своими глазами видел, чем они кончили. Вот таким ты скоро и станешь. С той разницей, что ты будешь чуть посильнее и потому помучаешься подольше.
Зеон судорожно вздохнул.
Он вдруг покачнулся, будто ноги перестали держать.
Зеон всё это время думал, что он избранный. ЧТо он вытянул счастливую соломинку. А выходило, что он такой же упырь.
— Так они… — прохрипел он. — Они меня тоже?..
— Разумеется, — Айвен пожал плечами. — Ты пойми простую вещь. Зачем им делать сильных союзников? Сильный союзник однажды захочет большего. А ты — инструмент. Удобный, дешёвый, а главное — безопасный. Тебе дали силу, а вместе с силой определили твой конец. Выйдет срок или станешь неудобен и подохнешь сам. Причём, без всяких усилий с их стороны. Ни платить, ни убирать не придётся.
Он посмотрел на Зеона почти сочувственно.
— Вы для них не воины. Вы расходный материал. Задача простая: сделать дело и сдохнуть. Больше вы ни на что и не годитесь, потому что вы неполноценны по устройству. Не конкуренты.
Зеон опустился прямо в воду. Сел, как стоял, среди камней, и ручей потёк вокруг него, шипя и испаряясь там, где касался ожогов.
— Неужели… — выговорил он. — Неужели нет никаких вариантов? Как это переиграть? Что-то же можно сделать?
— Я знаю такие варианты, — буднично сказал Айвен.
Голова Зеона дёрнулась вверх.
— Ты не первый, кто с этим столкнулся, — продолжил советник. — И даже, признаться, не десятый. Скажу больше: некоторые из тех, кто вовремя покаялся и попросил помощи, сейчас служат в канцелярии. Лояльные бессмертные, знаешь ли, на дороге не валяются, — Он усмехнулся. — Власти тебе никто обещать не станет, и наместником ты не будешь. А вот человеческую жизнь вернёшь. Останешься человеком, а не упырём. Будешь есть кашу и спать по ночам. Но для этого придётся верно служить нашей организации.
Зеон облизал потрескавшиеся губы.
— Служить… культу Солнца? — от этой мысли у Зеона мурашки пробежали по спине.
Айвен чуть не расхохотался. Он фыркнул, отвернулся, покашлял в кулак и лишь потом снова посмотрел на сидящего в ручье.
— Культ Солнца, — сказал он, — никогда не славился гуманностью. Порой мне кажется, что садист Калаган один из самых милосердных братьев, а он даже упырей жёг с удовольствием. Нет, охотник. Я предлагаю службу в Тайной канцелярии.
— В тёмной канцелярии, — глухо поправил Зеон. Так её звали в народе.
— Вот-вот, — Айвен кивнул. — Знаешь, мне порой кажется, что тёмная… вернее, тайная канцелярия есть один из самых светлых органов управления в Североземье. А то и во всём этом мире.
Он подчеркнул оговорку нарочно, и с явным удовольствием.
Айвен развёл руками.
— У нас служат хорошие люди, охотник. Мы те, кто в первую очередь думает о безопасности народа, а не о соответствии людей культу. Разница, если вдуматься, огромная.
Зеон долго молчал.
— Но мои наниматели, — сказал он наконец. — Они из-за барьера. Они поймут. Они всегда всё знают.
— Что именно они знают? — уточнил Айвен.
— Они… — Зеон запнулся. — Они чувствуют. Где я. Что со мной.
— Вот именно, — советник кивнул. — Где ты и что с тобой. Они могут определять твоё положение. Могут, полагаю, ощущать твоё состояние:
