хотелось сохранять холодную голову, чтобы не напортачить.
Время шло. Гости постепенно расходились. Музыка стала тише, официанты начали убирать пустые бокалы. Вечер близился к концу.
Ближе к полуночи ко мне подошёл молодой человек. Примерно моего возраста. Правильные черты лица, чуть надменное выражение. Дорогой костюм — явно пошитый на заказ, идеально сидящий на фигуре. Запонки с бриллиантами, часы стоимостью в квартиру.
Я попросил Дашу принести другой сок, и она понятливо удалилась. Этот момент мы обговорили заранее.
— Фетисов, — представился подошедший, хотя на самом деле я мельком наблюдал за ним весь вечер. — Борис Михайлович.
Пожал мою руку. Причём хватка была крепкая, словно он пытался что-то доказать.
— Поздравляю с вашими достижениями. Впечатляющий путь: от Пустого до героя за несколько месяцев, — продолжил Борис.
— Спасибо, — сухо ответил я и посмотрел ему прямо в глаза.
И не увидел в них ни капли вины. Только ненависть.
— Надеюсь, скоро и я смогу так же хорошо послужить стране, — он улыбнулся, но как-то фальшиво. — У меня предрасположенность к S-рангу. Скоро получу Дар и присоединюсь к защитникам отечества.
— Получите Дар, когда я умру? — прямо спросил я.
Мы стояли вдалеке от журналистов, и благо этот момент никто не заснимет. Или же со стороны покажется обычной беседой.
— Простите? — улыбка исчезла с лица парня.
— Вы же так упорно хотели меня убить. Думали, я не узнаю? Тень выдал ваше имя перед смертью, — теперь улыбнулся я.
— Он не мог… У нас же был контракт, — сказав это, парень спешно закрыл рот руками.
Вот и попался!
— Мог, — спокойно ответил я. — Кстати, в последнем вашем бокале было то, что исследовательский центр ФСМБ назвал «зельем правды». Прямо как во всяких фэнтези-книжках. Хорошая вещь, не правда ли?
Оно не заставляет говорить правду напрямую, а просто снижает самоконтроль. Человек начинает проговариваться, если его правильно подтолкнуть. С каким-нибудь опытным шпионом оно не поможет, но Борис был не из таких, его готовили к другому.
Причём в России оказалось всего три человека с предрасположенностью к S-классу. Но второму и третьему шестнадцать и двенадцать лет соответственно. Так что под мой случай подходил всего один человек. К тому же он был из влиятельной семьи, и ресурсы для заказа группировки опытных магов у него имелись.
А ещё такого человека не осудишь без доказательств. Поэтому у меня в кармане находилось небольшое устройство прослушки, и агенты ФСМБ весь вечер слушали, что я говорю.
И если бы в итоге Фетисов не признался, то можно было также свести всё к недоразумению. А учитывая, что в других местах он ходит под конвоем охраны, подлить ему инновационный препарат не представлялось возможным. По крайней мере, не в ближайшее время.
Крылов на этот план согласился неохотно. Но понимал, что если Фетисов и есть заказчик, то доказательств нужно больше, чем слова мёртвого террориста, которые слышал только я.
— Это ничего не доказывает. Скоро ты, выскочка, заплатишь за то, что забрал Дар, предназначающийся мне, — тихо процедил он. Вот и вскрылась вся ненависть.
Он явно не хотел привлекать внимания и портить репутацию.
— Нет, — улыбнулся я.
За спиной Фетисова появились двое в штатском. Я узнал их — охрана ФСМБ. Та же выправка, тот же взгляд, что и у людей Крылова.
— Борис Михайлович Фетисов? — спросил один из них. — Пройдёмте с нами. У нас есть несколько вопросов.
— В чём дело? — Фетисов резко побледнел. — В чём меня обвиняют?
— Не обвиняют, — поправил второй охранник. — Это уже доказано. Советуем не сопротивляться и не привлекать внимание. Иначе всё это попадёт в объективы журналистов. Вам ведь не нужен скандал?
Фетисов сглотнул. Огляделся по сторонам, но никто из присутствующих не спешил ему на помощь. Все вдруг стали очень заняты своими разговорами. Отводили глаза, отворачивались.
— Мой отец… он всё уладит… вы не понимаете… — голос Фетисова задрожал.
— Ваш отец тоже ответит на несколько вопросов, — сообщил охранник. — А теперь — пройдёмте. Не заставляйте нас применять силу.
— Вы думали, что являетесь законным наследником. Но я разочарую. Этот Дар предназначался именно мне, — сказал я негромко, так, чтобы слышал только он.
После этого глаза парня расширились. Он понял, что я не шучу.
Фетисова быстро увели. Причём безо всяких скандалов. Кажется, окружающие не поняли, что произошло. Ведь парень пошёл сам, его даже за руки никто не держал. Как я и предполагал — такой человек ни за что не расстанется со своей репутацией.
Однако сомневаюсь, что после всего произошедшего удастся избежать проблем с его отцом. Он наверняка будет либо мстить, либо искать другие рычаги влияния на меня.
А Крылов ещё не верил. Грозился, что если будет скандал, то он меня самого оштрафует.
Теперь же генерал смотрит на меня со стороны и недоумевает. Да я и сам не ожидал от себя, что смогу разработать подобный план. И что он ещё и сработает.
Кажется, что доступ к коллективному опыту я уже получил, хоть Система это и отрицает. Однако чей это опыт — большой вопрос.
Глава 13
— Глеб Викторович, мне иногда кажется, что у вас совершенно отсутствует чувство самосохранения, — сказал Дружинин, стоящий передо мной.
— Мне иногда тоже так кажется, — честно ответил я.
Куратор вздохнул и покачал головой. А я задумался.
Раньше я и правда был более осторожен. Например, не отвечал тому же Марату, чтобы не заработать лишних проблем.
Сейчас же я постоянно оказываюсь в гуще неприятностей. И не то чтобы не думаю о последствиях, как раз наоборот. Прекрасно их осознаю и принимаю. Даже если одно из последствий — моя собственная смерть.
Безрассудно? Лишь отчасти. И то, если не знать подоплёки в виде Системы.
Что-то внутри меня кардинально изменилось. Система явно что-то сделала с моим восприятием опасности. Теперь меня преследует такое чувство, будто я уже преодолел миллион трудностей. Будто всё повидал, хотя на самом деле мне всего восемнадцать и большую часть жизни я провёл в детдоме.
Это ощущение искажало реальность. Делало меня смелее, чем следовало бы.
Я ничего не мог с этим поделать. Точнее, мог, но не хотел. Эта новая версия меня нравилась мне больше, чем старая. Тот Глеб, который терпел и молчал, остался в прошлом. Надеюсь, навсегда.
— Глеб Викторович, ещё раз вас спрашиваю, — Дружинин нахмурился, скрестив руки на груди, — вы уверены, что вам это нужно? Экзамен можно провести в любом другом формате. Я договорюсь с ректором.
— А смысл? — я посмотрел ему в глаза. — Проверять меня на учебных мишенях? Мы оба знаем, что это пустая трата времени.
