Она также обладала большой силой, но не той приземлённой, которую использовала Магди, и не той священной, которую изучала Мейгин. С самого начала в ней было нечто… тёмное.
Люди стали замечать… тревожные происшествия… в окрестностях усадьбы: упавшие камни, загоревшиеся печи. Увечья, которые непросто было объяснить. Стряпухи ушли. Ушли служанки. У Магди остался шрам под глазом.
У Бриды занялось дыхание.
– Это сделала Мойра?
– Это мог быть несчастный случай – мы все знаем, что дети собирают шишки и синяки так же легко, как камешки, но Мойру видели у комнаты Магди за мгновение до того, как разбилось окно.
Брида обняла колени, притянув их к груди.
– Когда сёстрам исполнилось девять лет, леди Мелианна взяла их на вершину Маревых скал, чтобы прочитать судьбу, как испокон веков делали женщины в том конце Топколесья.
Однако Мойру судьба не интересовала. Она жаждала большей власти – управлять стихиями, магией времён года. Она обрезала волосы и наложила связующие чары, но последняя Ветрожея обернулась орлицей и улетела. Дама Мелианна запретила сёстрам говорить о случившемся. Когда они спустились со скалы и вернулись в старую усадьбу в Айдлуильде, она просто сказала, что девочкам суждена долгая память.
Через две недели, когда ткачиха с дочерью поднялась на скалы, их встретила лишь тень парящего орла. Когда жена пекаря и её дочь поднялись на скалы, они увидели то же самое. Как и следующие девушки. И следующие.
И тогда пошли слухи о том, что произошло. И всё же, несмотря на пересуды, никто сильно не обеспокоился. Все знали, что магия – коварная вещь, которой нельзя доверять. Кому ведомы пути ведьм? Возможно, Ветрожее просто наскучило спутывать волосы.
Может, зима в тот год пришла чуть раньше, чем ожидалось, и, может, сугробы были чуть выше. Может, лёд трещал громче, а волки рыскали ближе, чем обычно, но в каждом времени года свои подвохи.
Кости шевельнулся и хрустнул позвонками, но слушал он во все уши, как и Брида.
– Со временем, однако, погода начала меняться. Сначала так медленно, и казалось, это просто… – Медведь нахмурился. – Погоди, что это значит?
Тише повторила движение рукой медленно и вдумчиво. Затем добавила несколько новых жестов, и он кивнул:
– Верно. Сначала это казалось чем-то диковинным. Было что перетереть старикам, сидя в креслах у камина. Но затем дела приняли настолько дурной оборот, что никто не мог отрицать перемен. Течение времён года нарушилось, и без Ветрожеи некому было его наладить.
Тем временем три дочери дамы выросли в писаных красавиц, каждая была прекрасна по-своему. Мейгин была бледна, как утренняя заря, волосы её были словно сотканы из серебра, а глаза как ясное небо. Магди была тёплой и золотистой, с медной кожей, каштановыми волосами и глазами цвета плодородной земли или древесной коры. Красота Мойры, хотя и поражала, была суровой и холодной. Волосы цвета полуночи, губы розово-красные, а глаза зелёные, как лесной мох или тень сосны.
По мере того как девочки росли, росли и их способности. Мейгин стала первой новопосвящённой в Храме Полумесяца за более чем поколение. Она училась использовать священную магию, чтобы читать узор звёзд, менять движение приливов и отливов, предсказывать возвышение и падение королей и королевств, призывать благословение Великой Матери и Отца Неба.
Ведовство Магди привлекало искателей со всего королевства. Её амулеты и снадобья сделались сильнее, чем у любой другой ведуньи, прежде чем она увидела своё восемнадцатое лето. Она исцеляла раны, принимала роды, приносила удачу и любовь тем, кто просил её о помощи.
Но Мойра… она была тихой сестрой, и ничто не ускользало от её взгляда. После смерти матери она осталась в Айдлуильде, однако не удовлетворилась ролью дамы. Никто тогда не знал, что её силы питаются честолюбием, ревностью, жадностью и гневом – и она становилась сильнее, чем кто-то мог помыслить.
От старых камней тянуло промозглым холодом. Тише пробрала дрожь, и Медведь сказал:
– Кости, притащи дрова, которые Масон спрятал за алтарём. Давай. Ты уже слышал эту историю, а до утра будет только холодать.
Кости открыл было рот, чтобы возразить, но руки его, торчавшие из куцых рукавов, покрылись гусиной кожей. Он вскочил и убежал в полумрак.
Тише и Медведь продолжили вдвоём рассказывать историю:
– Так продолжалось некоторое время… а затем короля Малькольма сразил недуг, а страшная засуха вытягивала жизнь из земли.
Кости вернулся с охапкой сухих веток, полусгнивших досок и отломанной ножкой скамьи. Он с грохотом уронил всё это и снова исчез, видимо, чтобы набрать ещё растопки.
– Хотя весенний праздник Белтейн отмечался на веку долгих поколений – люди красили яйца, мастерили воздушных змеев из лент и устраивали кроличьи бега, – жриц уже давно выбирали Девичей Душой, сердцем луны и олицетворением богини. Но в том году, столкнувшись со страшной бедой… жрицы Храма Полумесяца знали, что ритуал требует чего-то большего.
Раздался грохот и сдавленное ругательство, и в следующее мгновение Кости вернулся с новыми дровами.
– Палец ушиб. – Он нахмурился. – И не могу найти огниво. Где кремень?
– Давай я, – предложила Брида, аккуратно складывая дрова шалашиком немного на отдалении, чтобы костёр давал тепло, а искры не долетали до них. – Прямо здесь? Внутри?
– Храм давно разгромлен королевой и её стражниками. – Медведь развёл руки. – Почему бы и нет?
– Хорошо… – Брида призвала крошечную струйку магии и направила её на сухое дерево, пока не почувствовала, что оно занялось. Над грудой дров поднялся завиток дыма, задрожал, затем окреп. По одной из веток заплясало маленькое жёлтое пламя, разрослось, и вскоре затрещал весёлый костерок.
Все четверо протянули руки к огню, наслаждаясь теплом.
Вскоре Тише растёрла ладони и продолжила жестами свою историю.
Медведь прочистил горло, почесал переносицу и заговорил за неё:
– Они выбрали Мейгин Девичьей Душой, думая, что её молодость, красота и сильная священная магия принесут великое благословение… Это было слово «иссушённой»? Иссушённой земле. А поскольку король был болен, советники послали его сына, прекрасного принца Андри, выступить в роли Владыки Солнца, духа охоты, дабы помимо плодородия принести исцеление и силу земле и королю, если жрица Дева согласится.
Мейгин очень волновалась, хотя была и подготовлена, и согласна. Но когда Мойра увидела прекрасного принца, ей стало мало сидеть за пределами круга Белтейна и смотреть, как сестра совершает священные обряды. Она ворвалась в Храм, требуя, чтобы принцу было позволено самому выбрать Весеннюю Супругу. Она убедила себя, что, если у него будет выбор, он предпочтёт её.
Жрицы воспротивились… поначалу. Ведь Мойра не изучала священной магии. Она не заслужила посвящения и права носить вензель тройной луны. Да и, согласно традиции,
