лезть в это дело? Безвольный слабохарактерный дурак.
«По гибельной пустыне и по снежным склонам гор идут, объединившись, файтер, клирик, маг и вор. Пускай дракон увидит нас в своих кошмарных снах. Ползут по закопушкам файтер, клирик, вор и маг. Да сдохнет враг!» – бодро напевал внутренний голос, а я еле-еле сдерживался от истерического хихиканья.
Маг у нас был раненый, маны его хватило бы лишь на один большой прыжок подальше от опасности, потому он тянул лишь на файтера. Меня же с натяжкой можно было назвать только вором и то за счет кражи звания Господина Горных Недр. Ни способностью к тихому шагу, ни тем более скрытностью я не обладал. Вся надежда оставалась лишь на клирика. И на повариху, как на секретное оружие.
Путь прошел до обидного быстро – и вот наш квартет, весь такой красивый и донельзя пафосный, под заевшую песенку про неистовую компанию вошла в деревню овцеводов.
Глава 17
Деревня была убогой. Куда бы мы ни свернули, отовсюду лез непередаваемый запах овец. Правда, до этого момента я понятия не имел, как пахнут овцы, но сильно подозревал, что именно так. Нам показали огромный загон, полный пушистых и не очень зверей. Байгал походил среди них с умным видом и пару раз огрел по лбу особо наглых особей, которые вздумали попробовать его одежду на вкус.
– Что ж, мне всё ясно. Из них сосут кровь, – сделал выводы он. – Будем устраивать засаду.
Овцеводы мгновенно испарились. Унура, как самая умная в нашей компании, ушла вместе с ними и унесла ребенка, а мое без того неважное настроение окончательно ушло в минус. Мы собирались столкнуться с кровососущей тварью. И что-то мне подсказывало, что это вовсе не милый, добрый вегетарианец-вампир из семейства Калленов.
– Октай, может, расскажешь, чего мне ждать? – тихо спросил я. – Насколько опасна эта тварь?
Октай посмотрел на меня и с благожелательной улыбкой похлопал по плечу.
– Не волнуйся, Тэхон. Что бы это ни было – я рядом.
Банальные слова, но жрец сказал это так, что я успокоился и даже не возразил, когда Байгал устроил засаду не где-нибудь, а прямо среди стада. А зря. На этой вытоптанной голой земле, буквально пропитанной овечьим духом до последней пылинки, было совершенно некуда деться и некуда приткнуться! Повозившись полчаса среди блеющих животин, я понял, что никогда в жизни больше не вылезу из города. Только на пятизвездочный курорт, и чтобы всё было включено: интернет, горячая вода, вкусная еда, мягкая кровать и крыша над головой без комаров и баранов-соседей, которые трепали мне нервы и жевали волосы!
– Выплюнь! Ай, зараза! – выругался я, когда ближайший зверь решил, что мои волосы – это лакомство.
Баран послушался, но при этом посмотрел на меня квадратными глазами. В прямом смысле квадратными – зрачки у него были такой формы, и в темноте это выглядело настолько жутко, что я моментально вспомнил все рассказы о русских чертях.
– Бе-е! – пригрозил он мне.
Я проникся и шепнул Байгалу, который сидел на одеяле и всматривался вдаль с таким видом, словно он выполнял миссию по спасению человечества:
– Слушай, тебе этот баран не кажется странным?
Байгал посмотрел на барана. Баран посмотрел на Байгала. Поразительно, но смотрели они друг на друга с совершенно одинаковым высокомерием:
– Нет. Совершенно обычный баран, – ответил Байгал.
– Бе-е! – поддержал его зверь.
Я завернулся покрепче в свое одеяло и предпочел перебраться поближе к Октаю.
Октай в очередной раз подтвердил, что способен обаять любое живое существо. Он расстелил циновку, укрыл её овечьим одеялом, выбрал себе вместо подушки мягкий даже на вид бок овечки, обнял ягненочка, а огромный баран уже сам решил погреть ему спину. Словом, жрец устроился с максимальным комфортом и спокойно засопел. Никакие запахи, клопы, клещи и блохи его не волновали. Баран еще и возмущенно уставился на меня, когда я вторгся в это сонное царство.
– Октай, подвинься!
– М-м-м? – сонно промычал Октай и перевернулся на другой бок, вызвав острый приступ зависти.
Я как раз раздумывал, как бы влезть к нему так, чтобы баран меня не забодал, когда Байгал вскочил и, выхватив меч, помчался к краю загона прямо по спинам дремлющих зверей – только взвились длинные одежды.
– Ага, явилась, тварь! – ветер свистнул, донося его слова.
Я вскочил во весь рост и как раз застал тот момент, когда Байгал поскользнулся на спине одного из баранов и рухнул на землю, запутавшись в одеждах, как шелкопряд в нитках. На том конце загона, куда бывший заклинатель так и не добежал, отчетливо послышалось зловещее и очень довольное хихиканье. Зашевелились тени, заволновались овцы, и я, понимая, что без помощи Байгал рискует погибнуть самой бесславной смертью, бросился к нему. Путь у меня получился далеко не таким изящным, как у него, и далеко не таким легким. Ноги болели, овцы сопротивлялись, и в темноте у меня создалось полное ощущение, что табун – это одно огромное многоногое существо.
Получив несколько укусов в руки и ноги, а копытами – еще и по ребрам, я всё-таки добрался до Байгала. Тот отчаянно выпутывался из своих одежд. Мне оставалось только развернуть ноги этого горе-заклинателя. Тем временем теней в загоне стало больше, а хихиканье – увереннее.
Честно говоря, я их понимал. Мне бы тоже было весело на их месте.
– Что это за твари? – спросил я.
Но Байгал вместо ответа скинул с себя верхний, самый неудобный слой и с криком:
– Брысь отсюда, здесь сам Господин Горных Недр! – кинулся на теней. Тени прыснули от него во все стороны.
«Ну… И не поспоришь!» – крякнул внутренний голос.
Я со вздохом потащил из ножен свою шашку, исходя из логики «не зарублю – так хоть огрею».
Тварь выскочила на меня внезапно: мелкая, вертлявая, острозубая и очень противная.
– Недр! Недр! Господин! – передразнивала она, быстро шевеля четырьмя когтистыми лапами. – Где? Где тут Господин?
– Я за него, – мрачно ответил я и огрел местную чупакабру по носу – тот выглядел самым уязвимым.
Брызнула зеленая кровь. Тварь заверещала, выпучила на меня огромные лемурьи глаза и, зашипев, бросилась в атаку. Я, не будь дураком, плюнул на героизм и, выскочив на край загона, побежал от неё по прямой и так, что пятки засверкали, забыв про боль и хромоту.
– Эй, ты куда? – растерянно крикнул мне вслед Байгал.
Я промолчал, потому что не собирался тратить драгоценное дыхание на бесполезные крики. Когда мы с тварью почти завершили круг, над овцами встал разбуженный, а потому очень сонный Октай.
– Что,
