рот огромный шоколадный
член. Если до этого времени Гарри не запихнет свой.
— Христос, Мия! — шиплю я, оглядываясь через плечо. Маме нельзя доверять, она
может парить где-то надо мной, как чайка, пытаясь услышать подробности.
— Что? Только не говори мне, что в походе вы будете обсуждать грибы и ягоды
Монтаны.
— Ну… может быть, мы изучим рельеф? — я задумчиво стучу по подбородку. — Хотя
единственный рельеф, который мне хочется изучить, находится на его теле.
— Вот и я о том же.
— Я так давно не занималась сексом, что забыла, как это делается, — шепчу я.
— Ты буквально каждый день в своих книгах читаешь, как заниматься сексом. Освежи
знания и вперед, — зачем-то шепчет Мия в ответ.
— В книгах все иначе!
— Член и госпожа Виолетта что в книге, что в жизни одинаковые.
Ладно, возможно, проблема не только в госпоже Виолетте. Не знаю, забегаю ли я
вперед или нет, но мне уже страшно, что придется… раздеться. Гарри увидит растяжки на моей
груди, бедрах и животе.
Я говорила, что его шрамы не вызывают у меня отвращения, но сама трясусь лишь от
одной мысли показать хоть кусочек изуродованной кожи.
— Я так скучаю по тебе, Лолс, — в конце разговора в голосе Мии слышится дрожь. —
Тут все такое серое, и люди… они такие злые.
— Тебя кто-то обидел? — мое сердце болит от того, что она там совсем одна.
— Нет, — уверенно заявляет она. — Все в порядке, просто я явно здесь не на своем
месте.
— Еще пару лет, и ты вернешься домой. Я всегда рядом, даже когда ты за много
миль. Помни это.
Я смахиваю слезу в уголке глаза, когда мы заканчиваем разговор. Прожив всю жизнь
рядом, нам все еще тяжело приспособиться к тому, что нас разделяют города. Я не помню ни дня
в своем детстве, чтобы в нем не было Мии.
— Ох, спасибо, дорогой! — восторженный голос мамы доносится из коридора. — Ты
тоже выглядишь как очень-очень…
— Я остановлю тебя прямо здесь, — я выбегаю из гостиной и прерываю эту фразу,
чтобы не сгореть со стыда.
Гарри стоит в дверном проеме, пока солнце за его спиной подсвечивает его, как
какое-то божество.
Его длинные мускулистые ноги упакованы в штаны цвета хаки, торс подчеркнут
темной футболкой, а на голове бейсболка козырьком назад, словно он уже приготовился меня
целовать.
Лишь от одной такой мысли сердце пускается вскачь быстрее, чем лучшие мустанги
на ранчо.
Гарри скользит знойным взглядом по моей фигуре, а когда находит глаза, то
подмигивает. Мама с Лео на руках стоит рядом и тихо ахает. Я пихаю ее бедром, призывая
наконец замолчать.
— Ты готова? — спрашивает Гарри. — Или мне подождать?
— Нет. Да. То есть… я готова, — кажется, нужно пойти повторить алфавит и снова
научиться говорить.
Я быстро надеваю кроссовки, хватаю рюкзак, который тут же исчезает из рук и
оказывается на крепком плече Гарри.
— Ну не удобно ли, — мама все еще выступает зрителем, которого не приглашали.
От Гарри исходит смешок, который он усердно пытается подавить. Я шлепаю его по
животу.
— Перестань улыбаться, — шиплю я, потирая костяшки пальцев, которые чуть не
сломала о его пресс. — Не давай ей еще больше поводов.
Потом я крепко обнимаю маму, несмотря на ее выкрутасы. Только благодаря ей я
имею в жизни хоть немного личного времени.
— Спасибо, мама, — шепчу ей на ухо.
— Развлекайся, милая, — она гладит меня по голове, прямо как в детстве, когда я
прощалась с ней перед тем, как уйти в школу. — И не думай о нас, мы справимся.
С этими словами она отступает, но я успеваю чмокнуть Лео в липкую от банана
щеку. Он машет пухлой ручкой, когда мы выходим за дверь, и мое материнское сердце немного
побаливает.
Вот почему так всегда? Казалось бы, я должна вздохнуть с облегчением, ведь
впервые за долгое время буду принадлежать только себе. Но нет, все внутри меня бунтует из-за
того, что я бросаю своего ребенка. Хотя я даже его не бросаю!
Чертовы материнские штучки.
— Не нервничай, уверен, они справятся, — говорит Гарри, когда мы выезжаем с
нашей улицы.
— Я не нервничаю.
— Ты только что пыталась пристегнуть ремень в отверстие для подстаканника, —
Гарри приподнимает бровь. — И твои плечи… — он протягивает руку и уже привычным жестом,
согревающим мою кожу, постукивает меня по плечу. — Дыши, Ангел.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Рука Гарри перемещается на мое бедро, и
через тонкую ткань леггинсов каждое поглаживание ощущается разрядом тока.
Дорога до тропы занимает меньше получаса. Горы за окном становятся все ближе, и
что-то в моей груди становится на свое место, как потерянный пазл в огромной картине. Я
всегда знала, что у каждого человека в жизни есть место силы. Горы — мое.
— Если устанешь, то сразу говори, — Гарри укладывает все мои вещи в свой большой
рюкзак, водружает его на спину и закрывает багажник. — Не стоит совершать драматичное
падение посреди тропы.
— Эй, — возмущаюсь я, идя впереди него. — В моем обмороке не было ничего
драматичного!
— Да-да, ты просто чуть не раскроила себе череп, — ворчит он.
Именно в этот момент я, конечно же, спотыкаюсь о корень, торчащий из земли так,
будто он лично решил проверить мою координацию. Мир резко наклоняется, земля стремительно
приближается, и я уже мысленно прощаюсь со своей переносицей, когда…
Сильные руки обвивают меня за талию.
Секунда. Две. Я зависаю между тропой покрытой мхом и грудью Гарри, прижатой к
спине. Мои ноги даже не касаются земли, когда он держит меня, словно я ничего не вешу.
— Что там о драматизме? — его голос звучит прямо у моего уха, и я чувствую, как
от этого по коже бегут мурашки.
— Это… — я прочищаю горло, пытаясь собрать мысли в кучу, — Это была проверка
твоих рефлексов. В самом деле, не расслабляйся, Эшфорд.
— Конечно, — хмыкает он, но не спешит отпускать меня. Его губы скользят по моей
шее, а пальцы сильнее сжимают талию. Я чувствую, как между бедер покалывает лишь от одного
этого крошечного поцелуя.
— Гарри… — выдыхаю я, сама не понимая, что именно хочу этим сказать.
Он медлит долю секунды, а потом аккуратно ставит меня на ноги, но его пальцы все
еще остаются на моих боках, как будто он не до конца уверен, что я не решу снова проверить,
насколько твердая здесь почва.
— Смотри под ноги, Лолс, — мягко говорит он.
— Я смотрю, — бурчу я, хотя, на самом деле, только что смотрела куда угодно, но
точно не под ноги.
Мы идем дальше.
