яркостью не пахло.
Выпив немного чая, я посмотрела вниз, на оранжерею. Бабуины исчезли. Я допила чай и поставила чашку рядом с жесткими кустами.
– Нам надо расследовать убийство, – сказала я сухарику, к которому даже не прикоснулась.
Вид у него был аппетитный, но уступал печенью из мюсли, которое делала моя мама, к тому же есть мне не хотелось.
Мы с сухариком вышли на солнышко и направились к теплице. Я потоптала фельтскунами траву. После дождя все растения подняли головы. Я наступила на маленький цветок, раздавив его радужные лепестки каблуком.
Мне стало жалко цветок, и я начала ступать осторожнее. Нашла узкую тропку и спустилась по ней к теплице. Прогулка была недолгой, но меня бросило в жар. Я была рада укрыться в тени дерева у входа в оранжерею.
– Бликемер, – сказала я сухарику. – Что за бардак.
Можно было подумать, что там сорвалось с цепи стадо бабуинов. Горшки с землей перевернуты, растения поломаны. На полу валялись раздавленные красные и зеленые предметы, наверное в недавнем прошлом фрукты или овощи. В углу я увидела то, что искала.
– Гранатовое дерево, – сказала я сухарику. – Но на нем нет плодов. Ни одного, даже зелененького.
Я прошла между красными и фиолетовыми кляксами. Бывшие помидоры и виноград.
– Но на нем были плоды, – произнес чей-то голос.
Я вздрогнула и посмотрела на сухарик в своей руке. На миг я решила, что окончательно спятила и сухарик заговорил со мной в ответ.
Но рядом оказался Пит.
– Черт возьми, Пит, у вас кошачья походка, – сказала я. – Я вас даже не услышала.
Пит провел пальцами по кончикам гранатовой веточки.
– Видите – сорвано.
– Плод был спелым? – спросила я.
Он пожал плечами.
– Чертовы бабуины, – сказала я.
– Давайте спросим у них, – сказал он.
Он указал на отпечаток лапы томатного цвета на полу. Я пошла за Питом, а он шел по их следам из теплицы, через поле, к высохшему руслу реки. Разглядеть их следы на песке могла даже я. Я стояла в тени сладких кустов терновника и диких олив и смотрела в сторону ущелья, куда указывал Пит.
Деревья цвели, в воздухе жужжали пчелы, растекался сладкий запах цветов. Пит шел впереди меня по песчаному дну. Иногда он останавливался, поглядеть на муравьев, и позволял мне себя догнать. Я тоже останавливалась поглядеть на муравьев – и перевести дух. Они маршировали вереницами, таскали пыльцу и цветы.
Мы поднимались по пересохшему руслу реки к горе. Хорошо, что я надела фельтскуны. Они знают, как ходить по песку и камням. Мы подошли к большому дереву гуари. Пит кивнул ему, будто приветствовал пожилую женщину, потом присел на корточки в тени. Я постояла рядом в прохладе, восстановила дыхание. Он осторожно положил руку на ветку. Его бледно-коричневая кожа была грубой и сухой, как темная кора гуари, а лицо в морщинах, как листья этого дерева. Гуари растет очень медленно, а ствол этого дерева был толстым – наверное, ему несколько тысяч лет. Народ Пита, бушмены, живет здесь много тысяч лет. Пит что-то сказал дереву, я не расслышала, и мы снова вышли в пятнистую тень на дне реки.
Пит коснулся пальцем уха, и я остановилась и прислушалась. Из расщелины доносился лай бабуинов. Вскоре мы оказались в тени горы, недалеко от оврага. Пит указал на гигантское фиговое дерево в ущелье, серые корни вились вокруг больших камней.
Бабуины устроили на дереве пикник. Мы подошли ближе, и они забрались еще выше по ветвям. Двое молодых бабуинов гонялись друг за другом, сражаясь за виноград. Детеныш бабуина был привязан к маминому животу и держал во рту красный помидор.
Пит осмотрел дерево у основания. Нашел кусочек дынной кожуры и несколько зеленых листьев, но больше бабуины ничего не оставили.
Пит указал на большого бабуина. Одной лапой он что-то держал, другой почесывал брюхо. Он оскалился. Наверное, захотел мой сухарик. Я передала сухарик Питу. Тот пожевал его и посмотрел на бабуина. Бабуин заворчал и снова оскалил зубы.
Перекусив, Пит поднял со дна реки белый камень.
Он сделал несколько шагов назад и крикнул:
– Эй, сколли[28]!
Он бросил в большого бабуина камень и попал ему – чпок! – в волосатый живот.
Бабуину явно не понравилось, как его обозвали, – он очень громко залаял и бросил что-то в Пита. За этим последовал оглушительный лай, и на нас посыпался дождь из еды. Что-то твердое ударило меня по голове. Больно ударило.
– Бликсем, – сказала я, потирая ушибленное место.
Бабуины спрыгнули с дерева на горные утесы и недовольно заворчали. Мы испортили им пикник. Песок вокруг нас был усеян виноградом, дынными корками и помидорами. На лице Пита были помидорные брызги, но он улыбался.
У моих ног лежало то, что ударило меня по голове, – наполовину съеденный гранат, абсолютно спелый, красные зернышки блестели, как драгоценные камни.
Глава пятьдесят шестая
– Почему, если случается какая-то неприятность, миссис ван Хартен, – спросил Канемайер, – вы обязательно в самом центре?
Мы вернулись на крыльцо фермерского дома. Пит протянул ему гранат. Он перевел взгляд с плода на Пита, потом на меня. Из дома доносились стоны Джона, а Диди хлопотала над ним.
– Бабуины, – сказала я, – утащили его из оранжереи.
– Отличная работа, – сказал Канемайер гранату. – Вы теперь охотитесь на бабуинов?
– Их нашел Пит, – пояснила я. – На фиговом дереве.
– Эта женщина, Кэндис, взяла Анну и Дирка и повезла навестить сына Мартины в Джордже. Рассказать, что случилось с мамой.
– Вот как.
– Я сказал им, что уезжать сейчас не самое подходящее время, – пожаловался он. – Но эти люди не пожелали меня слушать.
Пит смотрел на муравьев на другом конце веранды.
– Отгоните скорую обратно в больницу? – попросил Канемайер. – С Джоном. Ему надо ребра проверить.
– Они сказали вам, что здесь произошло?
– Нет. Но мы разобрались сами. – Он покачал головой. – Конечно, никто не хочет выдвигать обвинения.
– По крайней мере, Анна и Дирк перестали воевать, – сказала я.
– Друг с другом – да.
– Что собираетесь с этим делать? – спросила я, глядя на гранат в его руке.
– Поговорить с Джоном.
– Лучше, когда ее не будет рядом, – посоветовала я.
Он кивнул. Глянул на голубые склоны горы.
– Эта дама, Кэнди, – сказал он, – вы с ней дружны?
– Вроде того.
Он уже называет ее Кэнди.
Пит посмотрел на меня, потом на Канемайера, потом снова на меня, будто вот-вот что-то случится.
– Что вы о ней знаете? – спросил детектив.
– Я вам вчера говорила. Она двоюродная сестра Мартины.
Вчера он меня о Кэнди не расспрашивал. Но
