и его голова тут же упала увядшим цветком. Джейми убрал руки от деда, и они сомкнулись на коленях, как спящие мыши.
Все направились к церкви. Дирк и дедушка остались ближе к мальчику. Дэвид и Кэндис шли чуть сзади.
– Значит, он все-таки существует, – сказал Дэвид, проходя мимо нас. – Ну, вроде того.
Глава пятьдесят девятая
– Танни, танни, – закричал худенький мальчик, подбегая ко мне. – У вас тортика нет?
– Извини, нет.
Я оказалась права: многие из собравшихся были адвентисты седьмого дня. Для церкви были одеты чересчур изысканно. Галстуки, шляпы и все такое.
– Там для нас есть еда, танни. Мама сказала. – С виду мальчик был голоден больше обычного. – Мы еду откладываем для похода в горы, танни. Идем туда на пикник.
Рядом с мальчиком возникла бледная дама, которая не позволяла мне кормить детей. На ней была синяя шляпка.
Я сказала им:
– Да, будет веганское угощение, но придется подождать до конца похорон. А для похорон нужен священник. Может быть, он есть среди вас?
– Вообще-то у нас есть Эммануэль, – сказала дама в шляпке. – Но сейчас его здесь нет.
– Пошел искать свою жену, Эмили, – добавила подошедшая Джорджи.
На седых кудряшках сидела розовая шляпка.
– Это Джорджина, она священница-мирянка.
– Ладно вам, – возразила Джорджи. – Я же кроме адвентистов никогда никому не проповедовала.
– Проповедовала на похоронах, – поправила ее первая дама. – Два раза.
Джорджина так замахала головой, что, казалось, с ее шляпки слетят розочки.
– Мы сможем заплатить, – сказала я.
Джорджи взглянула на свою подругу, потом на меня.
– Сколько?
– Пирог из шпината сейчас, а потом – двести рандов.
– Ого, – обрадовалась Джорджи. – Договорились.
Люди прибывали пешком и на машинах, одетые в свои лучшие наряды для церкви. Кэндис и Дэвид встречали входивших в дверях. Забинтованные колясочники устроились у входа. Я села рядом с работниками супермаркета. Почти все они были в рабочей одежде, но на Марики было нарядное платье и туфли на каблуках. Она сидела рядом с управляющим, мистером Корнелиусом Ван Вейком. Видимо, он намазал волосы каким-то клеем, так они были зализаны. Адвентисты седьмого дня сидели сзади.
Свет проникал в церковь из окон под самым потолком, и казалось, что мы где-то в подводном царстве. Когда скамьи почти заполнились, зазвучала музыка, и в зал внесли гроб. По одну сторону Рехарт, Пит и Джесси, по другую Канемайер, Дэвид и Диди. Наверное, Диди простила Джона. Возможно, она не из ревнивых. И про спелый гранат ничего не знает. Джесси и Хенк сидели впереди, рядом с Кэнди. В первых рядах была и Грейс. В синем головном уборе из узорчатой ткани швешве, она сидела, распрямив спину. Хэтти припозднилась и осталась в конце зала с адвентистами седьмого дня. Рядом со мной пустело место, и его занял призрак моего мужа, Фэни. Я пыталась прогнать его, но он давил на меня всей своей тяжестью.
Джорджи хорошо провела проповедь. Она рассказала, что всем нашим жизням суждено когда-нибудь закончиться, не забыла Бога и небеса. Упомянула и грядущий конец света, но приглашать нас встретить этот знаменательный день в горах вместе с ними не стала. Потом дала слово членам семьи. Дирк встал, но перед публикой смутился, слова застряли у него в горле, и он снова сел. Поднялась Кэнди и сказала теплые слова о своей двоюродной сестре, о добрых жителях Ледисмита.
Злобный призрак Фэни так и сидел рядом со мной. Ничего не было сказано ни о муже, который Мартину бил, ни о ее убийце. На похоронах всегда все очень чистенько. Мы запели «Все светлое и прекрасное».
А потом затянули «Господь – пастырь мой», и гроб понесли обратно по проходу. Канемайер выглядел грустным, усы повисли. Когда он проходил мимо меня, в животе возникло странное ощущение, будто там что-то месили. Я поднялась вслед за процессией и ушла, оставив злобный призрак Фэни на церковной скамье.
Семья и все инвалидные коляски двигались за гробом: Кэндис толкала дедушку, медбрат толкал Джейми, Анна катила себя сама, за ними плелся Дирк. Гроб, а потом и коляски спустили по ступеням.
Потом все покатились, поковыляли и побрели на кладбище за церковью. Уже была вырыта глубокая яма. Инвалидные коляски поставили в первом ряду, с более ровной стороны могилы: Анна, оупа, Джейми. За ними сгрудились Дирк и медбрат, Дэвид, Кэндис и Канемайер, Джон и Диди, Джесси, Рехарт и Пит. Там же пристроилась и Хэтти.
Я стояла по другую сторону могилы с адвентистами седьмого дня и работниками супермаркета. Только я подумала, что все на своих местах, и Джорджина стала давать Мартине последнее напутствие, как вдруг кресло Джейми покатилось вперед. Медбрат было его схватил, но промахнулся, и кресло зависло на краю могилы. Пит бросился вперед и успел подхватить его, не дав упасть в яму. Он оттащил кресло подальше. Дэвид сделал пару шагов назад.
– О-о, – воскликнула Джорджина.
– Оно стояло на тормозах, – оправдывался медбрат, хватаясь за спинку кресла. – Не знаю, что случилось.
Дедушка потянулся к Джейми и похлопал его по колену. Кэндис присела на корточки рядом с ним, но мальчик, кажется, и бровью не повел, он что-то мурлыкал себе под нос и ловил дедушкину руку.
Священница Джорджи тихо сказала, что все мы из праха, в прах же и возвратимся. Мужчины в рабочих комбинезонах на веревках опустили гроб в могилу. И начали швырять вниз землю, вонзая лопаты в большой холм почвы. Службу отслужили чистенько, но на похоронах без грязи никак.
Она с тяжелым звуком плюхалась на крышку гроба.
Мартину не вернуть.
Я взяла горсть земли и бросила ее вниз.
«Сделаю все, что смогу, Мартина, – пообещала я ей. – Приложу все силы, чтобы найти того, кто это сделал».
Глава шестидесятая
На поминках мы с Хэтти сели поближе к еде. Мужчины, включая Хенка, выстроились в кружок вокруг Кэнди, словно греясь от ее огня. Гладкое платье идеально облегало ее фигуру. А мое коричневое после долгого утра здорово помялось.
– Это и есть Грейс, Джесси с ней разговаривает? – спросила Хэтти, смахивая с колен крошки куриного пирога.
Я кивнула. На Грейс было темно-синее платье, в тон головному убору из швешве.
– Похожа на принцессу, – сказала Хэтти. – Мария, что ты ничего не ешь?
Я покачала головой. Хенк коснулся локтя Кэнди, наклонился поближе и что-то шепнул ей на ухо. И ушел. Со мной он не поздоровался и не попрощался.
Дэвид принес чашку чая и молочный пирог своему отцу – тот припарковался рядом с коляской Джейми, недалеко
