раковине по утрам. Адвокат передал ручку Джесси и показал, где именно она должна расписаться.
– Где? – спросила она, глядя на страницу, хотя он уже показал, где именно.
– Вот здесь, – сказал он.
Она уронила ручку.
– Ой!
Адвокат наклонился за ручкой, но она каким-то образом отлетела в сторону. Может, кто-то задел ее ногой. Было слышно гудение кондиционера.
– Ну что же такое, – фыркнул Дэвид.
Пока Дэвид и адвокат охотились за ручкой, Джесси прочла страницу до конца. Вмиг всю ее просканировала. Адвокат вернулся с ручкой, но тут она передала страницу мне. Адвокат хотел было ее перехватить, но не дотянулся. Я подумала: вот сейчас Кэнди попробует выхватить ее у меня. Но ничего такого она делать не стала.
Адвокат достал мобильный телефон и позвонил кому-то: быстрее приезжайте сюда, надо засвидетельствовать документ.
Я читала медленно, язык был витиеватый, с длинными юридическими вывертами, но я разобрала, о чем идет речь.
– Моя ассистентка уже едет, – сказал адвокат. – Так что вы свободны.
– Минутку, – сказала я.
Закончив читать, я посмотрела на Джесси, и мы обе кивнули. Я поставила подпись, а потом и она.
– Стоп! – произнес чей-то голос.
Это был Канемайер. Я не слышала, как он вошел, но теперь он стоял в изножье кровати и смотрел на нас сверху вниз. Его усы подрагивали, как хвост у возбужденной белки.
– Кэндис Вебстер и Дэвид Браун. Вам придется проехать в участок для допроса. Сейчас же.
– Мои клиенты не обязаны отвечать ни на какие вопросы, – сказал адвокат.
Кэнди уперла руку в бедро и склонила голову набок.
– О-о, детектив Канемайер, – сказала она. – Именно вас я и хотела увидеть.
Она улыбнулась ему, но не свойственной ей милой улыбкой, а какой-то странной, едва заметной, будто через силу. Он не улыбнулся в ответ.
– Может быть, здесь ответы на ваши вопросы, – сказала она, протягивая ему планшет с бумагой.
Я наблюдала, как он читает изменения в завещании – не так быстро, как Джесси, но быстрее, чем я.
В новом завещании говорилось: вся доля Мартины, причитающаяся ей от отца, передается для ухода за ее сыном. Оставшаяся сумма достается учреждению, которое будет его опекать. За расходом средств будет следить попечительский совет, в который войдут сотрудники этого дома, а также Кэндис. Использовать эти деньги для себя она не может. В отдельном абзаце говорилось, что, если старик умрет «неестественной» смертью, его сыну Дэвиду Брауну по завещанию не достанется ничего.
Закончив читать, Канемайер посмотрел на нас с Джесси, потом на Кэнди.
Она не стала ловить его взгляд, просто поправила простыни на кровати дяди и сказала:
– Теперь можете продолжать поиски убийцы Мартины, не тратя больше на нас свое драгоценное время.
Вошел доктор. Очень черный, в белом халате. Может быть, из Зимбабве, кожа чернее некуда. А глаза и зубы белые, как его одежда, и сияли, стоило ему улыбнуться.
– Вы тут вечеринку устроили? – спросил он. – Надеюсь, без мороженого. Мы получили результаты анализов, мистер Браун. Хорошая новость – ваш рак желудка сейчас не проявляется. Но есть и плохая – у вас аллергия на молоко. И язва желудка, наверное, как раз из-за аллергии.
– Да, да, про рак я знаю… – сказал старик.
– Ты мне об этом ничего не говорил, – сказал Дэвид. – Просто сказал, что умираешь.
– Но молоко, – продолжал старик, не обращая внимания на Дэвида. – Я всегда его пил. Оно же полезно.
– Боюсь, что нет, – возразил врач. – Большинство медиков с вами согласны, поэтому они даже не утруждают себя проверкой: нет ли аллергии на лактозу? Но многие не способны правильно переваривать лактозу, отсюда возникает серьезная аллергия. С возрастом она может обостряться, а под стрессом – тем более. Скорее всего, ваша химиотерапия ее только усугубила. Если избавитесь от язвы, отказавшись от лактозы, есть шанс, что ваш рак желудка отступит.
– Значит, его не отравили, – заключил Дэвид, на сей раз обращаясь к доктору.
– Нет. Если только не считать ядом молочный пирог.
– Слышите? – сказал Дэвид. – Слышите? За мои старания все эти годы! И вот благодарность.
– Дэвид, – вступила Кэнди, – никто не утверждал, что ты на самом деле…
– Как же! – вскричал Дэвид. – Он утверждал! Завещание это утверждает, черт его дери! Это ли не оскорбление? – Вместе со словами изо рта вылетали брызги слюны. – После всего, что я сделал.
Он в ярости вышел, Канемайер хотел было пойти за ним, но передумал, потер рукой лоб и остался с нами.
– Но этот молочный пирог дал мне он, – сказал старик.
Я не могла стоять в стороне, когда обвиняли невиновного.
Никому не позволю чернить доброе имя танни Куруман и ее мельктерт.
– Мельктерт был очень вкусный, – сказала я. – А молочный пирог без молока не сделаешь. Не бывает такого.
Глава шестьдесят пятая
Мы с Канемайером встали по обе стороны от старика. Остальные ушли.
– Вы снова в самом центре неприятностей, – сказал Канемайер, глядя на меня привычным хмурым взглядом. Но не сердитым. Оупа ел виноград, который ему вернули.
– Как-то получается, что вы все время меня преследуете, – сказала я.
Канемайер улыбнулся и покачал головой. Ох уж эта его улыбочка.
– Будете извиняться перед Кэндис? – спросила я.
– За что?
– Вы же ее заподозрили.
Старик отправил в рот еще одну виноградину, переводя взгляд с одного из нас на другого, будто смотрел теннисный матч.
– Подозревать – моя работа, – сказал Канемайер. – И о моих подозрениях ей известно. Но мотив для убийства у нее был, так что это вполне могла быть она.
– Вы всерьез думаете, что Мартину убила она? – спросила я.
Он не ответил.
– Кэнди – хорошая девочка, – сказал старик. – Хорошая.
– Думаю, это ее здорово задело, – сказала я.
– Она привыкла идти своей дорогой, – заметил Канемайер.
– А вы встали у нее на дороге? – спросил старик, предлагая Канемайеру виноград.
Тот покачал головой и адресовал ответ мне:
– Не так, как ей хотелось бы.
– Виноград очень сладкий, – сказала я.
Старик согласно кивнул.
– Я как следует позавтракал, – сказал Канемайер, все еще глядя на меня. Его телефон зазвонил, и он отошел в сторонку.
– Ван Вейк, – сказал он. – Да… М-м. М-м. Хорошо. Еду.
– Ван Вейк из супермаркета? – спросила я.
Он уже шел к двери.
– Ни во что больше не лезьте, – сказал он и пригрозил мне пальцем. Потом серьезное выражение на его лице сменилось печальным. – Очень вас прошу.
– Поздно. Уже влезла.
Но он уже вышел, и меня услышали только оупа и пара виноградин, которые тот тут же запихнул в рот.
Глава шестьдесят шестая
Спускаясь по
