теперь, увидев ее лично, захотел узнать о ней все.
– Расскажите побольше, – попросил он.
Я пожала плечами.
– Она пьет, – сказала я. И тут же почувствовала, что сморозила глупость. – Иногда. Расстроилась из-за Мартины.
Канемайер пригладил кончики усов.
– Почему вы спрашиваете?
– Просто интересно, – ответил Канемайер.
Хэтти приехала забрать меня из больницы на своей «тойоте». Когда я села в машину, она протянула мне коричневый конверт со штемпелем Риверсдейла.
– Отправлено экспресс-почтой, – сказала она. – Я решила, что-то срочное.
Я собиралась прогуляться до редакции пешком, даже не думала просить ее меня подвезти, но у меня буквально отнялись ноги, а на улице стояла жуткая жара. А у нее в машине все-таки кондиционер. Мы рванули со стоянки, и я вдохнула прохладу полной грудью.
– Рассказывай, Мария, что вы там выяснили?
«Тойота» выскочила на другую сторону дороги и чуть зацепила низкую ограду, чтобы не столкнуться со встречной машиной.
Я подробно описала ей весь этот цирк, с бабуинами и гранатами. Она качала головой, цокала языком и в нужных местах задавала вопросы. Слушать Хэтти умела, хотя водителем была никудышным.
– Ты, наверное, пропустила обед? – спросила она, когда мы мчались по холму из больницы.
– Да, – призналась я.
– Я тоже. Давай перекусим пирогом с курицей.
– Не хочу есть, – сказала я.
Она ударила по тормозам и съехала на обочину, зацепив ствол джакаранды.
– Мария. Ты скажешь мне, что с тобой творится?
Я видела, как несколько фиолетовых цветочков упали на капот ее машины. Осыпались от удара.
Она сказала:
– Мне позвонил детектив. Рассказал, что произошло. С твоими туфлями.
Какое-то насекомое на дереве скрипело, как несмазанная дверь.
– Не хотела тебя беспокоить, – сказала я.
– Ради бога, не будь идиоткой, – отрезала она. – Переезжай ко мне на несколько дней.
– Это детектив тебя надоумил?
– Он всего лишь беспокоится о твоей безопасности, – сказала она. – А я – не только об этом. Ты не в себе.
Теперь насекомое скрипело в два раза чаще. Наверное, требовало партнера.
– Я устала, – сказала я. – Ночью почти не спала.
– Теперь говоришь, что устала. Раньше говорила, что крутит живот, что заразилась от Джесси. А она, оказывается, и не думала болеть. Разве что от любви.
Тут застрекотало другое насекомое – видимо, ответило на зов первого.
Б-зз. Б-зз.
– Ну, я бы никогда… – сказала Хэтти. – Танни Мария. Ты влюбилась?
Я фыркнула и скрестила руки на груди. Теперь насекомое и его подруга запели хором.
– Боже милостивый. Это тот здоровяк-детектив? – спросила она.
– Не глупи, Хэтти.
– Он сказал, что прошлой ночью тебя охранял полицейский. Это был он?
Я смотрела, как тени от веток скользят по коже моих рук.
– Мария ван Хартен. Ты покраснела. – Она улыбнулась и толкнула меня локтем. – Что случилось?
– Ничего. Ничего не случилось. И не случится. Здесь жарко, поехали.
До редакции мы доехали в молчании. Вместо нас звуки издавала машина – как обычно, фыркала и повизгивала.
Хэтти остановилась в нескольких дюймах за моим голубым бакки.
– Увидимся утром на похоронах, – сказала она. – Завтра первым делом поговорю с миссис ван дер Спай насчет Торговой палаты.
– Удачи тебе, – сказала я, когда мы вышли из ее машины. – Спасибо, что подбросила.
– Мужик что надо, – заметила Хэтти. – И ты ему явно небезразлична, видишь, звонит мне, беспокоится.
– Просто делает свою работу, – сказала я, перебираясь в свой бакки.
В моей машине было жарко, как в духовке, но я уехала, не открывая окон. Не хотелось больше выслушивать Хэтти. Ее слова меня почему-то задели. Может, потому что дали мне надежду. Надежда причиняет боль.
В конце квартала я опустила боковые стекла. Дул теплый ветер, и на небе собирались густые облака. Я понадеялась, что пойдет дождь.
От такой надежды не больно.
Глава пятьдесят седьмая
Дома меня встретили мои курочки и Форстер.
– Цып-цып-цып, – сказала я своим курочкам и бросила им несколько кукурузных зерен.
– Лимонад? – предложила я Форстеру на крылечке.
Я налила немного и себе, пошла в сад и села на металлический стул в тени лимонного дерева. Смотрела, как растет тень от Ройберга, как сгущаются и темнеют облака… Мне стало одиноко. Я зашла в дом, приготовила себе чай с сухариком, взяла коричневый конверт, ручку и бумагу и вернулась к стулу в саду.
Я посмотрела на самое большое гуари в вельде. Это дерево, ближайшее ко мне, стояло отдельно от других. Так и росло в одиночестве тысячи лет.
Чай, сухарик, курочки и Форстер – мне все равно было одиноко. Наверное, своего общества мне мало.
Я откусила сухарик – не потому, что проголодалась, просто напомнить своему телу, что оно живет. С головой у меня что-то творилось. Может, я спятила? Надеяться на любовь в моем-то возрасте? С моей фигурой? Зачем я Хенку Канемайеру? Но мы все же можем быть друзьями.
Я решила приготовить на ужин бубути. Но сначала открыла коричневый конверт. Как я и думала, письмо написал автослесарь, освоивший варку яйца.
Спасибо, танни.
Сырный соус – фантастика. А добавить пива – просто леккер.
Я точно не знал, должны ли чайные ложки по рецепту быть полными, но потом понял, что это не важно, главное, чтобы все насыпать одинаково. Получилось очень вкусно, теперь я иногда и себе такое готовлю на ужин. И еще жарю стейк.
Дела идут хорошо, теперь она и правда моя девушка. Я познакомился с ее родителями и все такое. Они не против, что я не очень разговорчивый, рады, что у меня хорошая работа и что я люблю их дочь.
Видите, я написал слово «люблю». Когда я с ней, у меня просто рот до ушей. Вроде ее устраивает, что я не разговариваю, а улыбаюсь. Если надо сказать что-то важное, мы просто шлем эсэмэску.
В эти выходные она придет ко мне на ужин. Сейчас хорошая погода, можно сидеть на улице и смотреть на звезды, вот я и подумал, что неплохо бы приготовить гриль. У меня есть колбаски из куду. Мы будем вдвоем, хочется сделать что-то особенное. Вопрос: что? Не думаю, что гренки по-валлийски подойдут.
Помогите.
Карел
Я обрадовалась, что у него и его девушки все идет хорошо. Помахала перед собой конвертом. Воздух отяжелел от духоты, в облаках набирал силу дождь. Я написала простой рецепт жаркого в горшочке с колбасками. И мой рецепт фермерского хлеба. Этот хлеб сделать проще простого, а на девушку произведет впечатление. Можно еще дать ему рецепты салатов, но, наверное, это будет чересчур.
Написала, и мне сразу стало не так одиноко. Приятно, что есть кто-то, кого я могу
