не считая утренних пробок.
– Да я сам звоню из машины, – усмехнулся собеседник. – А что случилось десять минут назад?
– Меня попытались вывести на эмоции.
– А ты?
– А я вернул разговор на землю. Но настроение все равно скатилось.
– Это абсолютно нормально. Да, кстати, результаты последнего теста! Ты ведь наверняка ждал?
– Читаете мысли, Виктор Сергеич.
– Ты стабилен. Как и дважды до этого.
– Кайф… – Андрей с облегчением выдохнул: – И это значит?..
– Значит, официально ты бы считался психически здоровым, дееспособным и имеющим право садиться за руль, владеть оружием и так далее. Но раз ты у меня пациент «Икс», по сути, в твоей жизни ничего не меняется.
– Получается, я теперь свободен?
– Свободен от ежеквартальных тестов. Но ровно через год я жду тебя на чекап. Если появится желание пообщаться раньше – звони. Буду рад помочь.
Фенрир улыбнулся и расслабленно расправил плечи:
– Спасибо. Надеюсь, что в дополнительных беседах не появится необходимости. Ну, то есть… В рамках диагноза, конечно! На любые другие темы я готов с вами говорить с большим удовольствием.
Психиатр рассмеялся скрипучим голосом, выдававшим почтенный возраст:
– Приятно слышать. Ну, будь здоров, Давыдов!
– И вы, Виктор Сергеич.
Андрей подъезжал к зданию «Феникса», когда на дисплее в третий раз высветился звонок, но уже с незнакомого номера.
– А день только начинается… – цокнув языком, Фенрир ответил: – Кто это?
Из динамиков раздался жизнерадостный торопливый женский голос:
– Андрей Максимович, добрый день! Вас беспокоит Ольга Островская из редакции телеканала «Объектив». Наверняка вы о нас слышали.
Фенрир поморщился: о канале «Объектив», считавшимся голосом умеренной политической оппозиции, он хотел бы знать поменьше.
– И с какой целью вы, Ольга Островская из редакции «Объектива», мне звоните?
– Я хочу пригласить вас на прямой эфир и побеседовать в приятной компании.
– Иными словами, посадить меня напротив кучки негативно настроенных вопрошателей, закидать провокационными вопросами, а потом надергать фразочки из ответов и раскидать их по Сети вне контекста? – Фенрир опустил козырек и, оголив зубы, смешливо разглядывал их в зеркале.
– Э… Ну… – Островская от его напора растерянно замялась.
– Да давайте, чего уж. Позлословить я люблю. А на политические темы – в особенности.
– Почему сразу позлословить? – журналистка вновь включила елейный голосок. – Мы выступаем за объективное освещение событий в стране. Мы же не отбитые на…
– Пришлите дату, время и адрес студии, – Андрей снова не дал ей договорить. – Я смогу уделить вам сорок минут своего бесценного времени. Предупреждаю, я ненавижу запахи цитрусов и хвои, не готов находиться в душном жарком помещении и не приемлю, когда меня перебивают на полуслове. Если вы способны организовать разговор с учетом этих пунктов, я приеду.
– О… Я вас поняла. Хорошо. Спасибо, Андрей Максимович. Пришлю детали в течение дня. До встречи!
Внутри промелькнуло секундное сомнение в правильности отправиться «на расстрел», но стратегия «полной информационной закрытости» Леры нравилась Фенриру еще меньше.
– Извините, пробки, – зайдя в переговорную с кофе и планшетом, Андрей уселся в свободное кожаное кресло. – Я много пропустил?
Присутствующие переглянулись, и за всех ответил Денис:
– Да мы все опоздали, начали буквально минуту назад.
– Так вот, – продолжил Свят. – На этой неделе мы планируем заключение полудюжины форвардных валютных сделок на шанхайской бирже на сумму порядка полутора миллиардов рублей, из которых шестьсот миллионов – наши собственные средства, остальные – клиентские. Плюс традиционное повышение окладов по итогам первого квартала года и, как обычно, Минобороны затягивает оплату счетов, – Санта выразительно подмигнул Мороку.
– Я с ними свяжусь, – тот закатил глаза и добавил в расписание звонок Федотову.
– Имеющиеся в работе судебные разбирательства в связи с майскими каникулами приходятся на вторую половину месяца, поэтому юротдел сосредоточился на текучке. У меня все, – Свят вернулся на свое место.
Следом на планерке выступил Ларионов: он по старой привычке был краток, не отвлекался на мелочи и поведал о состоянии своего подразделения в течение нескольких минут. Дальше слово взял отец, а Андрей заметил уведомление на Террафоне о сообщении от Милы.
Коротко высветилось в чате.
Не посчитав нужным немедленно отреагировать, Фенрир сфокусировался на темах планерки, но телефон снова завибрировал:
Перевернув гаджет дисплеем вниз, Андрей сжал челюсти и опять уставился на отца, но Давыдов-старший, решив, что недовольная гримаса сына связана с его словами, осекся:
– Что-то не так?
– Все отлично.
Морок обернулся на Фенрира и заинтересованно свел брови:
– Ты какой-то кислый.
– Я займу у вас пять минут в конце совещания. – И под рукой Андрея в третий раз ожил Террафон, но он лишь выдавил из себя искусственную улыбку.
Последним выступил Денис. Коротко рассказал о ближайших поставках оборудования и боеприпасов, повторил график выездных тренировок наемников и отчитался о готовности отряда из семидесяти человек взаимодействовать со Службой безопасности Президента на Параде:
– Наши парни рассредоточатся в массовке и будут на подхвате. Данные внешней и военной разведок до сих пор обрабатываются, мы со своей стороны тоже предоставили все, что смогли. Уверен, в этот раз не будет косяков.
– Отлично, – Андрей кивнул, все еще ощущая себя в роли директора странно и неловко. – От меня сегодня одна новость. Я пойду на прямой эфир в «Объектив»… – он с надеждой открыл переписки в смартфоне, игнорируя Милу. – О, прислали. В пятницу.
– Куда ты пойдешь? – Макс скривился, будто от зубной боли.
– В логово оппозиции! – Фенрир рассмеялся, но, не заметив поддержки в глазах сидевших за столом мужчин, затих: – Я не беспределить пойду.
– Твое появление там – уже беспредел, – процедил отец.
– Согласен, идея так себе, – поддержал Морок.
– Идея дерьмо, – саркастично усмехнулся Санта.
Ларионов молча закатил глаза и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
Андрей оглядел присутствующих, задержавшись на отце, потом равнодушно пожал плечами и поднялся с кресла:
– Думаю, мы закончили.
– Ты ведь не заявишься туда?! Что за странный прикол?
– Максим Алексеевич, – Андрей остановился на полпути к стеклянной двери. – Я не спрашивал, можно ли мне туда пойти. Я сказал, что пойду.
– Мы это еще обсудим.
– Нет.
– Андрей!
– Тема закрыта.
Морок, расправив плечи, тихо хмыкнул:
– Спасибо, что хоть предупредил…
– Да все будет зашибись, чего вы так переполошились? Лера интервью никогда не давала, а все равно была врагом народа. Так чего мне терять? Считают мудаком? Ну, пусть хоть за дело считают.
Не дожидаясь новых возражений, Фенрир стремительно покинул переговорную и направился в кабинет, где наконец-то соизволил открыть сообщения от Милы, пока кофемашина старательно заваривала вторую порцию утреннего кофе.
