глупую рыбу, которая ещё утром беззаботно плавала в реке, не подозревая о своей участи. Но что поделать: прогресс, как известно, требует жертв.
Я отнёс рыбу к алтарю, ожидая активации. Кварцевое ядро в бронзовой оплётке уже стояло в центральном пазу, и его грани тускло поблескивали в отражённом свете горна. Я положил окуня прямо на пластины, в центр круга, туда, где сходились все линии. Рыба билась, извивалась, пытаясь выпрыгнуть, но участь её уже была предрешена. Я не стал мучить её дольше необходимого.
Жизнь покинула её. И тут алтарь заработал.
Это было… впечатляюще. Воздух вокруг алтаря сгустился, потемнел, словно на него упала тень от невидимого облака. Руны на пластинах вспыхнули ярким, почти ослепительным светом, и я увидел (нет, скорее, почувствовал) как нечто эфемерное, полупрозрачное, похожее на дрожащий над костром воздух, отделилось от тела рыбы и устремилось к кварцевому ядру. Это «нечто» имело форму, отдалённо напоминающую рыбу: вытянутое тело, хвостовой плавник, два боковых плавника, похожих на крылья. Оно было серебристо-голубоватым, почти прозрачным, и двигалось рывками, словно плыло против течения. Ядро жадно втянуло эту субстанцию в себя, и на мгновение кварц вспыхнул изнутри ярким голубым светом, а затем погас, став таким же тусклым и мутным, как прежде. Только теперь в самой его сердцевине, если присмотреться, можно было заметить крошечную, едва различимую искорку — душу рыбы, запертую в кристаллической решётке.
Я выдохнул. Получилось. Честно говоря, до последнего момента я не был уверен, что всё сработает. Но алтарь не подвёл: душа была захвачена и перенесена в ядро. Это также сожрало энергию целой батарейки.
«Ума не приложу, как другим магам удается делать всё это без моих запасов маны…»
Теперь оставалось только зачаровать само ядро на подчинение.
Это было проще, чем работа с алтарём. Я взял кварцевый шарик в руку (он был тёплым и слегка вибрировал, словно внутри него билось крошечное сердце) и, используя свой дар, «вплёл» в его структуру несколько командных цепочек. Это были аналоги рун подчинения, которые я скопировал из трактата по големостроению: они создавали связь между душой в ядре и тем, кто этим ядром управляет. Связь была односторонней: я мог отдавать приказы, а душа обязана была их выполнять. Никакой свободы воли, никакой возможности взбунтоваться: только чистое, беспрекословное повиновение. Это могло показаться даже неправильным или жестоким с огромной натяжкой, но, положа руку на сердце, кто вообще жалеет рыб или планктон, да и много ли свободы воли было у рыбы, когда она плавала в реке? Инстинкты, рефлексы, поиск пищи и избегание опасности: вот и вся её сознательная жизнь. Теперь же она (точнее, её душа) становилась частью чего-то большего: частью моего первого техно-магического устройства.
Закончив с ядром, я подсоединил к нему один из своих селенитовых аккумуляторов. Я соединил аккумулятор с бронзовой оплёткой ядра тончайшим бронзовым проводком, закрепив его каплей расплавленного олова. Теперь душа рыбы в ядре получала постоянную подпитку маной и могла существовать неопределённо долго: во всяком случае, до тех пор, пока не разрядится аккумулятор. А когда разрядится: что ж, я всегда мог заменить его новым. По моим прикидкам, тысячи двухсот единиц маны должно было хватить примерно на месяц непрерывной работы, а то и больше, учитывая, что душа рыбы, скорее всего, потребляла сущие крохи энергии.
Теперь настало время для самого интересного: создания тела для моего первого голема, или, как я его про себя называл, «сельскохозяйственного дрона».
Гракх и Ургам, мои верные помощники, уже закончили свои дела и теперь с любопытством наблюдали за мной, сидя на корточках у горна. Вся необходимая бронза была разлита по формам и остыла: ровные пластины, прутки, несколько шестерёнок разного размера и даже четыре достаточно крепких маленьких обруча для будущих колёс. Я приступил к сборке.
Тело дрона я решил делать из дерева: оно было лёгким, доступным и легко поддавалось обработке. Я взял заранее приготовленный брусок, выструганный из ствола молодого дуба, и начал придавать ему форму. Брусок был длиной примерно в два локтя и шириной в две моих ладони: этакий деревянный параллелепипед, который должен был стать «туловищем» будущей машины. Я работал ножом и стамеской, снимая лишнюю древесину, закругляя углы и вырезая пазы для будущих механизмов. В передней части бруска я проделал две прорези (неширокие, длиной сантиметров по десять), которые должны были служить «глазницами» для сенсорных кристаллов. В задней части, ближе к низу, я вырезал прямоугольное углубление — туда должен был вставляться плуг. Внутри бруска, в самой его сердцевине, я проделал ещё две полости: одну для кварцевого ядра с аккумулятором, другую — для механизма привода.
Сам механизм привода я собирал из бронзовых шестерёнок и прутков. Идею я подсмотрел всё в тех же книгах по магическим устройствам и ловушкам: там описывались простейшие механические приводы, работающие от магической энергии. Принцип был до смешного прост: магическая энергия от ядра подавалась на небольшой бронзовый маховик, который начинал вращаться; вращение маховика через систему шестерён передавалось на ось с колёсами, заставляя их крутиться. Никакой магии движения как таковой — чистая механика. Хотя можно было просто сделать несколько маховиков или маг. движков.
Что касается звука, тут всё было проще: душа, заключённая в кварцевом ядре, и без того обладала способностью воспринимать колебания окружающей среды напрямую, без каких-либо дополнительных устройств. Это было одно из фундаментальных свойств магических ядер, одно из которого я и создал. По сути, всё ядро работало как один большой сенсор: примитивный, но вполне функциональный. Это была грубая, примитивная система, но для сельскохозяйственного дрона, который должен был всего лишь таскать за собой плуг, её должно было быть более чем достаточно.
Ядро я поместил в специально выдолбленную полость внутри деревянного корпуса, прямо по центру, ближе к переду с прорезями, жёстко закрепив. Рядом с ядром, в соседнем углублении, покоилась селенитовая батарея — тот самый аккумулятор на тысячу двести единиц маны, который я зарядил накануне наравне с остальными с помощью ветряков. Батарея была подключена к ядру через два тонких бронзовых проводка, скрученных вместе для надёжности. Ещё два торчало с другой стороны: одна пара подавал ману на поддержание души, другая — на питание механизма привода. Места соединений я тщательно залил оловом, чтобы контакты не окислялись и не разбалтывались от тряски. Сверху полость закрывалась деревянной крышкой на четырёх маленьких бронзовых защелках: при необходимости её можно было легко снять, чтобы заменить батарею или провести осмотр ядра. Впереди бота был прикреплен утяжелитель.
Позади корпуса крепился плуг: та самая стальная конструкция, которую
