оленьи шкуры когтями.
Пацараи со своей магией постарались на славу. Ни глубокий рыхлый снег, ни крутые подъёмы, образованные торчащими вверх обломками льдин, ни даже широкие трещины, из которых сочилась и тут же замерзала вода, не могли остановить прекрасного могучего оленя, который, казалось, не замечал ничего вокруг, продолжая ускорять свой бег. Лишь валивший из его ноздрей пар напоминал путешественникам, что их всё же везёт живое существо, а не супермощный вездеход.
Гунтасу с Серёжкой и Валеркой, тем не менее, от такой гонки стало немного не по себе. Хотя сани тоже являлись плодом магических фантазий, всё же им было далеко до совершенного животного. Они не умели летать и тем более парить, отчего грозились перевернуться даже на небольшой кочке, похоронив под собой пассажиров. А пару раз вообще чуть не провалились в широченную полынью, покрытую тончайшим слоем льда. Хорошо, что к этому времени олень уже набрал приличную скорость и сани просто проскочили опасный участок, оставив за собой тонкую змейку-трещину.
Холодный встречный ветер нещадно бил в лицо, и Серёжка предпочёл с головой спрятаться в оленью шкуру. Гунтас продолжал сверяться с показаниями реализатора, держась одной рукой за сани. Его жилетка, заботясь о здоровье своего хозяина, трансформировалась в роскошную шубу с длинными толстыми рукавами и огромным капюшоном, закрывшим не только голову, но и плечи транспортного работника. Не мудрено, что под такой защитой ему были не страшны ни мороз, ни ветер.
Росомаха, через какое-то время привыкнув к бешеным скачкам, успокоилась и, казалось, вообще уснула, лишь изредка подергивая ушами и негромко похрюкивая.
Примерно через час Гунтас попросил Кольку остановиться, чтобы сделать небольшой привал. Выпряг оленя, который тут же не спеша побрёл вокруг лагеря в поисках пищи. Растолкал росомаху, действительно крепко заснувшую, убаюканную дорожной качкой, и велел Валерке сбегать разведать обстановку. Тот нехотя слез с нагретой шкуры, спрыгнул с саней в снег и пополз к ближайшему холму, то и дело вытягивая шею и принюхиваясь. Забравшись на вершину, какое-то время вглядывался вдаль, после чего спустился с другой стороны и пропал из поля зрения.
– Где это мы? – покрутил головой Серёжка, осматривая всё тот же пустынно-заснеженный пейзаж. Если бы не длительная скачка с препятствиями, невольным свидетелем которой ему пришлось стать, мальчик бы подумал, что они вообще никуда не двигались.
– Уже близко к нужному нам месту. База находится на другом конце острова, вот и пришлось немного попутешествовать, – ответил Гунтас, извлекая из сумки несколько пузырьков с разноцветным песком внутри.
– Это хорошо, главное – выбраться из этой темноты. Не хочу, чтобы ночью на нас дикие звери напали, – признался Серёжка.
– Не выберешься, и дня тоже не будет. Сейчас на Северном полюсе стоит полярная ночь. И продлится она ещё почти месяц, – пояснил Гунтас. – Так что придётся путешествовать в сумерках.
– Это ты здорово угадал для скрытной операции. А чего тогда с погодой не предусмотрел, загнал нас в такую холодину!
– Если ты не в курсе, то сейчас зима, февраль месяц. Время не совсем удобное, но другого выхода нет. Да и пацараи советовали не рисковать. А летом здесь делать вообще нечего: и таять кругом начнёт, и лысаков-учёных столько понаедет, что ни одно тайное дело провернуть не удастся.
– Понятно, – кивнул Серёжка. – А что это у тебя в бутылочках?
– Помнишь, я тебе рассказывал, что в разных измерениях время течёт по-разному? И, проведя несколько недель в одном мире, ты можешь отсутствовать у себя дома всего лишь несколько минут. Естественно, что внутри одного измерения время движется с одинаковой скоростью. Сейчас мы находимся в лысаковском мире, только в другом времени. Стало быть, затраченный здесь час – это ровно столько, сколько ты будешь отсутствовать у себя дома.
На сон вам отведено всего восемь-девять часов, а завтра тебе в школу, если не забыл ещё. Сколько времени мы проведём здесь, я, честно говоря, не знаю, поэтому воспользуемся изобретением ведущих учёных Совета времён и измерений и немного обманем время.
– Что значит «обманем»? – не понял мальчик.
– Когда мы прибыли сюда, я сразу поставил временную метку, чтобы точно знать, сколько пробудем на Северном полюсе. После завершения нашего путешествия мы просто вернёмся в твоё время примерно часа в три-четыре утра, то есть в прошлое (по сравнению с естественным течением времени). И получится, что наше отсутствие продолжится всего несколько часов. Даже несмотря на то, что мы здесь можем провести целую неделю. А порошки мне нужны, чтобы обновить метки, которые на таком сильном ветру и морозе быстро теряют свой энергетический заряд.
– Помню-помню, Марфа нам рассказывала про свои злоключения с заклинаниями в измерении Арктикус, – кивнул головой Серёжка.
В это время к путешественникам приблизилась росомаха. В зубах хищный зверь держал часть сильно обглоданной ноги какого-то животного – то ли оленя, то ли коровы. Как ни в чем не бывало Валерка добежал до саней и ловко запрыгнул на них, не выпуская добычу из пасти. Уютно расположился на шкурах, которые, по всей видимости, уже стал считать своим персональным логовом, и принялся с аппетитом отрывать от кости оставшиеся куски мяса.
– Дружище, ты бы хоть пожалел мою нервную систему! – попросил его подошедший следом олень. – А если я сейчас при тебе начну жрать какую-нибудь дохлую росомаху, тебе будет приятно?
– Ты слишком серьёзно ко всему относишься, – с набитой пастью ответил Валерка. – Не забывай, что ты не олень, а лысак в обличии оленя. И жалеть других оленей тебе не положено. Я правильно говорю, Гунтас?
– Как сказать, – хитро улыбнулся пелин. – Может, пацараи посмотрят на вас да и решать оставить в шкурах зверей на всю жизнь. Посчитают, что в таком виде вы будете гораздо полезнее для измерения.
– И то верно! – поддержал шутку пелина Серёжка. – Подумаешь, лысаки! Да нас уже больше семи миллиардов, и сокращения не предвидится. То ли дело редкий экземпляр северного оленя или росомаха-переросток, может быть, самая крупная на планете. Да тебя, Валерка, будут рады заполучить все известные зоопарки мира! А уж, сидя в клетке, налопаешься мяса до отвала.
– Не смешно шутите, странная норвежская семья, – огрызнулась росомаха. – Пусть ещё попробуют меня поймать эти ваши учёные. Тут вот недавно один умник за мной с ружьём погнался, так я сквозь железную стену проскочил, даже ничего не почувствовал.
– Куда ты проскочил? – разом выкрикнули Серёжка и Гунтас.
– Я же говорю, там какой-то сарай стоял металлический. То ли строительная бытовка, то ли контейнер – разглядывать времени не было. Я на него прыгнул и сразу внутрь просочился. А это оказался склад продуктов и
