— Скажем так; тот, кто это придумал на уровне концепции, свои авторские права полностью делегировал мне, — отвечаю, как учила Хаас. — Но вы же понимаете, что это только прототип с весьма ограниченным вокабуляром. Я его набивал вручную, исключительно чтоб протестировать жизнеспособность идеи. Ну и с вами посоветоваться, потому что сам я в теоретической науке, что баран в апельсинах.
— Да тут не о науке речь, тут скорее о прикладном применении надо говорить, — задумчиво морщит лоб подполковник. — Знаете, я навскидку не готов делать реверансы и раздавать авансы. Но! Судя по тому эмоциональному впечатлению, которое оно произвело на меня и на заведующего кафедрой, будущее у идеи решительно есть. Другое дело, как долго займёт реализация и как скоро может появиться конечный продукт? — он требовательно смотрит на меня, ожидая комментария.
— Есть мнение, что через шесть месяцев можно выдать первый онлайн-переводчик по трем базовым языковым парам, закрывая не менее шестидесяти пяти процентов грамматических ситуаций, и неограниченно — словарный запас. — Цифры я не придумываю и не беру с потолка.
Есть точная информация от Алекса. Онлайн-переводчик — это была его идея.
Он говорит, что это точно такой же инструмент в нашу эпоху, как и электрическая лампочка или печь на кухне. Только у нас почему-то на него и намёков нет. Хотя и инфраструктура, и коммуникационная потребность, и программное с аппаратным обеспечения в обществе потенциально давным-давно налицо.
— Я услышал цифры. — Уверенно кивает Бак. — Я вообще-то за ними и шёл. Почему то не хотелось спрашивать по телефону, — признается он. — Видимо, старческие суеверия… У нас, конечно не профильная лингвистическая кафедра. Но, если говорить о крыше проекта на федеральном уровне, то мы её себе можем позволить вполне законно. Единственное но: у него же всё-таки гражданская сфера применения? Насколько могу судить, в девяноста процентах случаев это же не армейский инструмент?
— Господин подполковник, так я и не армейский человек, — резонно ему возражаю. — Я мыслю категориями гражданской экономики и абсолютно цивильными экономическими мотивами, которые вижу вокруг себя. У меня личные обстоятельства сложились так, что под пять языков знаю на уровне родного — просто близкие в своё время постарались и вколотили базу. Я в вашем Корпусе всего-ничего, но без этой языковой базы на сегодня даже не представляю, как функционировать в современном мире. Только вот кроме меня есть масса людей, которые и трёх языков не знают. Логично возникла идея, так сказать, протеза для них. Без которого в сегодняшнем мире очень сложно.
— Протез… — куратор задумчиво барабанит себя по коленке.
— Да. Прототип такого протеза я на коленке и набросал.
— Вы не подумайте, что я обесцениваю! — спохватывается подполковник. — Всё логично, и вы правы… Это просто наша профессиональная деформация — на всё смотреть с нашей утилитарной стороны, — словно оправдывается он. — Алекс. Но я ведь и не только за этим шёл, по большому счёту. Вам должны были позвонить. — Он пронзительно смотрит на меня. — Из столицы. Я некоторым образом в курсе и звонка, и его темы. Вам звонили?
— Да.
— До чего договорились?..
_________
Там же, через пять минут.
Бак только что вышел.
Камила, проводив его взглядом (для чего она смешно высунулась сбоку из-за монитора), моментально вскакивает из-за стола и бросается ко мне:
— Смотри! — Карвальо чуть не силой подталкивает меня к своему рабочему месту и запускает изображение.
На экране вижу, что камера из внутреннего пространства реанимационной капсулы показывает лицо Жойс.
Та очень слабо улыбается уголком рта и вроде как подмигивает нам левым глазом, глядя в камеру из-под опущенных век
— Чоу сейчас занята. Говорит, что всё нормально. Она сама зайдёт позже. — Камила торопливо выдаёт слова, как будто боится, что её перебьют. — Говорит, сыворотка начинает чистить зрение и речевой аппарат в первую очередь. Вот вроде как глаза у неё уже работают; с моими датчиками тоже согласуется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Жойс, словно подтверждая сказанное, дёргает всё тем же левым веком три раза подряд.
— Она нас слышит? — Уточняю у Камилы.
— Да. Я, когда она не спит, отсюда всю телеметрию ей транслирую, — кивает наше медицинское светило.
— Жойс, ты нас слышишь? — спрашиваю громко.
В ответ левый глаз снова моргает.
— А сама почему не спросила? — на всякий случай уточняю у нашей капитана.
— Боялась, — всхлипывает Карвальо и повторно повисает на моих плечах.
Упираясь своими бубонами мне под подбородок.
— А помнишь, нам Жойс переспать разрешила? — спрашиваю, утыкая палец в один из них.
Камила тут же взвивается в воздух с места и отскакивает на шаг:
— Идиот?!
— Ладно, ладно, я так спросил! — примирительно поднимаю вверх ладони. — Не успели так не успели…
— Идиот, — ворчит Карвальо, моментально успокоившись.
Я, кстати, давно заметил: интимная тема, особенно в моём исполнении, её почему-то моментально раздражает и переключает с любого рода размышлений.
— А вот это было почти обидно, — назидательно выпрямляю вперёд указательный палец. — Могла ведь и мою самооценку уронить!
— Жойс тебе её скоро сама поднимет, — уже полностью овладев собой, буднично отвечает наша доктор.
И, усевшись за стол, начинает изображать игрока на фортепиано по клавиатуре:
— Сейчас попробую поближе датчики подвести, чтоб по импульсам хотя б по вопросно-разговорной системе диалог с ней наладить, — роняет Камила через плечо, погружаясь в какие-то манипуляции и особо не обращая на меня внимания.
Глава 28
Ещё какое-то время Камила не говорит ни слова, будучи полностью поглощенной манипуляциями.
— Жойс, скажи что-нибудь! — просит Карвальо через долгих пятнадцать минут.
Вместо ответа Жойс красноречиво моргает одним глазом.
— Ух ты, я и не думал, что одним зрачком можно столько эмоций передать, — замечаю из-за спины нашей капитана.
— Я попыталась откалибровать кое-какие датчики. Возможно, получится считать нервный импульс, а озвучивать за тебя будет динамик, — с нездоровым энтузиазмом в голосе поясняет Камила, глядя в экран. — Сейчас минуты две всё время пытайся что-то говорить. В принципе, с искусственной вентиляции и с кардиостимуляции я тебя сняла, — наша доктор словно размышляет о чём-то вслух. — Наводок быть не должно. И это… понятно, что говорить у тебя сейчас скорее всего не получится! Но я пытаюсь настроиться на твой импульс. Дай мне несколько минут!
Несмотря на почти полное отсутствие мимики, лицо Жойс едва уловимо меняет своё выражение. Какое-то время она, видимо, пытается исполнить пожелания доктора Карвальо, потому что Камила в это время изображает на клавиатуре компьютера джазового пианиста, с азартом пытаясь выровнять бегущие в разные стороны (и с разной скоростью) столбики таких-то диаграмм.
— Ну что, как вы там без меня, прелюбодеи? — неожиданно раздаётся абсолютно лишенный человеческой интонации голос из динамика.
В первый момент даже я почти вздрагиваю, хотя чего-то такого подспудно и ожидал.
Карвальо радостно взвизгивает, подпрыгивает на стуле, затем вскакивает с него и принимается тискать меня, словно любимую собаку.
Скрежетание динамика, очевидно, должно изображать смех в исполнении Жойс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Рассказывайте, что тут было? — богатой интонацией давно поломанного робота выдаёт техника. — Я, честно говоря, боялась, что с ума сойду. Ужасные ощущения. Камила, ты меня вернёшь в люди? Надеюсь, паралитиком не останусь?
— Не должна, — уверенно и серьёзно отвечает Карвальо. — Сыворотка из Китая. Я в деталях всего сказать не могу, потому что сама не знаю. Но если тебе сейчас сказать, сколько она стоила, то сомневаться в её эффективности ты тоже не будешь, — несмотря на глупую улыбку, Камила сейчас то и дело смахивает с глаз слёзы.
