и там, возвышаясь над толпой, кудрявые румяные юноши, с трудом управляясь с непокорными прядями волос, непрерывно падающими на лоб, проникновенно читали стихи. Стихи были либо знакомые, либо скверные, но из глаз многочисленных слушателей обильно капали скупые мужские, горькие женские и светлые детские слезы. Суровые мужчины крепко обнимали друг друга и, шевеля желваками на скулах, хлопали друг друга по спинам. Поскольку многие были не одеты, хлопание это напоминало аплодисменты. Два подтянутых лейтенанта с усталыми, но добрыми глазами протащили мимо меня лощеного мужчину, завернув ему руки за спину. Мужчина извивался и кричал что-то на ломаном английском.
Кажется, он всех выдавал и рассказывал, как и за чьи деньги подкладывал мину в двигатель звездолета. Несколько мальчишек с томиками Шекспира, воровато озираясь, подкрадывались к дюзам ближайшего астроплана. Толпа их не замечала.
Скоро я понял, что одна половина толпы расставалась с другой половиной. Это было что-то вроде тотальной мобилизации. Из речей и разговоров мне стало ясно, что мужчины отправлялись в космос — кто на Венеру, кто на Марс, а некоторые, с совсем уже отрешенными лицами, собирались к другим звездам и даже в центр Галактики. Женщины оставались их ждать. Многие занимали очередь в огромное уродливое здание, которое одни называли Пантеоном, а другие Рефрижератором. Я подумал, что поспел вовремя. Опоздай я на час, и в городе остались бы только замороженные на тысячи лет женщины. Потом мое внимание привлекла высокая серая стена, отгораживающая площадь с запада. Из-за стены поднимались клубы черного дыма.
С каждой минутой мне становилось все скучнее и скучнее"…
Да ладно, хотите кусок честного и наивного прошлого, скучноватого, обильного, беззащитного — вот вам.
Извините, если кого обидел.
25 января 2006
История про "Анфиладу"
А кто пошёл сегодня в "Анфиладу"?
Извините, если кого обидел.
25 января 2006
История про давность сроков
Что-то давно наш лектор из Тарту журнал не удалял…
Извините, если кого обидел.
26 января 2006
История про сны Березина № 198
Приснилось, что два товарища позвали меня в путешествие. Позвали просто так, для компании — ничего особенно они от меня не хотели. Тем более, путешествие автомобильное — отчего-то на старой раритетной «копейке» ВАЗ-2101, вытаращившей глаза на то буйство, что происходит у нас на дорогах.
Мы едем по местам детства и отрочества моего одноклассника — вот он, сидит справа, от водителя прилип к стеклу.
Причём мы едем по придуманной Западной Украине, я и наяву-то на Западянщине никогда не был (Закарпатье — совсем другая страна), а тут явно какая-то фантазия. Не Польша, не Чехия, а грядка из заколдованного места.
Не пойми что. То Брусчатый город, то Деревянный город, а я как заграничный путешественник Пачкуале Пестрини сижу с записной книжкой.
Только спрашиваю время от времени:
— А пиздюлей нам тут не дадут?
Но мне это и наяву всегда интересно.
В этой записной книжке сплошная правда. Мы крутим петли по городам, вокруг множенственные стройки, повсюду стоят рядком бумажные пакеты со шпаклёвками, между домов — безобразные бетонные развязки.
Спутники мои заруливают на крохотный пустырь, который обычно образуется, когда из улицы выламывают один дом — точь-в-точь как выбивают зуб.
И действительно, мой одноклассник говорит:
— Тут мой дом был.
Мы выходим и удивляемся чистоте этого огороженного прямоугольника — ни бумажки, ни прочего мусора. Ровная поверхность, да редкая щетина зелёной травки.
(Тут у нас начинается разговор о мужской старости, но я не уверен, что он мне именно приснился, а я не додумал его уже наяву).
Извините, если кого обидел.
27 января 2006
История про сны Березина № 199
Сон, сюжет которого я наблюдаю со стороны. Действие происходит в придуманной России, с какой-то чеховской интонацией — первые годы двадцатого века, герой отправляется в Сибирь, служить на железной дороге. Вместе с семьёй он едет в никуда. И вот они сгружаются с поезда в странной лесной местности.
При этом, не вынеся тягот дороги, сразу же прямо в вагоне умирает престарелая бабушка.
Она исчезает из повествования, а герой оглядывается — и видит вокруг лишь стволы деревьев, и листву, покрывающую землю — всё в лёгком сумраке.
— А где же станция? — спрашивает он.
Ему объясняют, что железнодорожное полотно в двенадцати верстах, а вот станция будет именно здесь — на дороге к городу. Тут и будут продавать билеты, получать телеграфные депеши.
Вокруг ничего нет — и семейство героя набивается в крохотный сарайчик с тонкими железными стенками — больше всего он похож на кузов-кунг. К нему, в ожидании холодов пристраивают какой-то деревянный предбанник, и герой вместе с женой и детьми, слышат, как в сибирской ночи на крышу начинает падать снег.
Начинается зима.
Извините, если кого обидел.
27 января 2006
История про сны Березина № 200
В этом сне я нахожусь у себя на крохотном садовом участке, в домике. Приходят неизвестные люди и просят подписать какие-то бумаги. Бумаги важные — три экземпляра какого-то документа, листы эти толстые, почти картонные.
Я усматриваю в этом скрытое недоброжелание — при этом глаз цепляется за странную печать на этих документах, будто сделанную оттиском советского пятака.
Как-то мысли переходят на экслибрис, который мне сделал ленинградский человек soamo — я думаю, что оттиск от него должен быть лучше, а для этого… Для этого… И я не знаю, что нужно сделать для этого.
Там же, в садовом домике, ходит мой давно умерший дед, подтянутый, в белой рубашке — с седыми волосами, приглаженными по поводу прихода гостей с документами.
Извините, если кого обидел.
27 января 2006
История про Марийку и Новый год
Я вот тоже, как и брат Мидянин, иногда читаю тексты максиможулёвых. Впрочем, это было довольно давно, когда я писал диссертацию о мифологии любовного этикета.
«Вечер, небо было густого сапфирного цвета и звезды горящие в высоком небе над разноцветным снегом расцвеченном огнями фонарей плыл в прозрачном воздухе в котором раздавался счастливый смех Марийки. Они шли, обнявшись по снегу разгорячённые шампанским и танцами, а он, высокий и сильный, поддерживал её за талию. Она повернулась к нему зачем-то, наверное, чтобы что-то сказать, и он крепко поцеловал её в губы. Она растерялась и замерла, мороз в воздухе и горячие влажные губы лишили её способности думать она пила поцелуй и яркий
