коктейль этого зимнего вечера со страстью ребенка, не познавшего настоящую привязанность и любовь. Недалеко под тёплыми лучами фонарей стояла его машина и они, попытавшись открыть дверь ключами, благополучно уронили их в снег. Она предложила ему проводить её в отель, чем закончится эта встреча на дискотеке в ресторане уютного лыжного курорта она даже не представляла. Проводил её до двери, сказав на рецепшене, что он её брат, он ей что-то рассказывал, поглаживая невзначай по руке, что она начала трезветь от его опасной близости, но ещё больше от его неотразимой притягательности. В карих мужественных глазах лежала ночь. Его глаза как будто говорили на незнакомом языке, она отвернулась не в состоянии выдерживать это многозначное молчание и зажгла свет. Он, не спросив у неё разрешения войти, прошел за ней и погасил свет она отошла к окну вглядываясь в свет фонарей и, пытаясь их считать чтобы как то отвлечь себя от мыслей о его присутствии нервно поправила волосы. Это её движение обожгло его тело горячей волной, её светлые как рожь прямые волосы сияли при свете отраженном снегом за окнами. В стеклянном проеме квадратного окна плыла луна, и всё происходящее делала для Марийки нереальным. Он подходил все ближе, и она, почему-то ругая себя внутри на чем свет стоит не понимала почему она не препятствует этому. Его ладони легли на полированный столик рядом с ней он тоже стоял, глядя в окно, но тут его губы скользнули по её обнаженной шее и она, очнувшись проворно отбежала в сторону и схватила стоящую в углу около кровати лыжу, которая зло поблескивала в полутьме огромного гостиничного номера он подошел к ней она попятилась и так он наступал пока он не оказалась прижатой к стене свет от окна теперь загораживал шкаф и она осталась одна и спасения неоткуда было ждать она тряслась от страха, но поняла что больше всего в жизни хочет поцеловать его. несколько мгновений она смотрела в его глаза потом выронила лыжи их рук бросилась в его объятия, она знала, что будет жалеть того что вела себя как ребенок, но какой был смысл мешать произойти собственному счастью они стояли в чуть освещаемой с улицы комнат и были испуганы и ошеломлены происходящим. «…» — шептала она его имя прижимаясь к его груди сквозь счастливые слёзы, и ей было жарко от волнения настолько серьёзно все было для нее все происходящее.
Сквозь полузакрытые глаза она успела заметить, что ее одежда остается на полу и дорожкой ведет к кровати. Он был так близко, прежде такой недоступный он тяжело дышал, Марийка подумала, что, если отступит, то уже не простит себе. Нереальные огни новогоднего праздничного вечера за окном, и сбывающееся мечты смешавшиеся с тонким привкусом поцелуя вовлекали ее в неведанные до этого момента чувства.
И когда его тонкие красивые пальцы коснулись её там, где девушка неизбежно становится женщиной, у нее промелькнула мысль о сопротивлении, но она, переступив предрассудки, ответила на поцелуй и ласки стали все более зажигательными и откровенными, и уже опасными. Он вошел в неё под звук боя старинных часов, и она почти не замечая саднящую боль, отдалась ему со всей страстью на которую способна молодая, столько пережившая во имя своей любви девушка. Марийка не предполагала, что всплеск положительного похожего на взрыв чувства можно пережить, и она, прижимаясь к его плечу, подумала. Что теперь они всегда будут вместе».
Гаврилов по этому поводу сказал: «Он вошел в неё под звук боя старинных часов… Это на Сорокина похоже. Но лучше. Там Марину трахает Советский Союз под звуки своего гимна. А Марийку совершенно очевидно ебёт Новый Год. Может быть, Санта Клаус. Может, Дед Мороз. Но явно из этой шоблы».
Извините, если кого обидел.
28 января 2006
История про медаль
Я сейчас расскажу трагическую историю, хоть и рассказывал её как-то.
Но что делать, и я — невесел, да и жизнь странна. Однажды ко мне в журнал пришёл неизвестный человек и начал заступаться за погибших в августе девяносто первого. Отчего-то ему почудилось, что я что-то имею против них.
Он что-то мне рассказывал — но толку-то: я сам там был и много что видел. Даже потом писал про это разную прозу. Но человек хранил свою правду и свой стиль — выписал мне цитату. Эту цитату «Яндекс» нашёл в книжке «Явлинский: Ум, честь и совесть нашей эпохи». Я соврал, конечно, в названии, но так — вернее.
Так вернее, но не лучше.
Дело в том, что я видел однажды страшную сцену. Это не была сцена смерти, или бабьего воя по покойнику.
Я видел эту сцену — в популярном тогда заведении "Пироги на Дмитровке".
Не знаю уж, что там сейчас, но тогда за час сидения за столиком свитер так пропитывался табачным дымом, что вонял даже стиранный.
Я там как-то сидел — кого ждал, неважно.
А за соседним столиком нетрезвый человек средних лет пытался понравиться девушке. И вот, заплетаясь, он совал ей в нос главное событие своей жизни. Этот человек два дня и две ночи стоял в оцеплении Совета Министров РСФСР. Был август девяносто первого, дождь и ворох надежд. Вот про это он рассказывал девушке за столиком, а та, видно ждала кого-то.
Нос у девушки звенел пирсингом, но мой сверстник не замечал этого.
Будь ему лет на сорок больше, рассказы были бы понятнее. В фильмах Хуциева или в ужасных пьесах Визбора всегда появляется такой ветеран. В ранние шестидесятые это было последнее прибежище хорошего человека.
Он рассказывал, что ему дали медаль, как защитнику Свободной России, а девушка смотрела на него без видимого раздражения, с удивлением, как на говорящего таракана. Какой Белый дом? Что за медаль…
Текло унижение, и не было мочи слушать этого искреннего приставалу. Он был искренен, я полагаю.
Но жизнь его протухла, заездили его как клячу. Надорвался.
Он был такой же, как я.
Свитер, по крайней мере, очень похож.
Извините, если кого обидел.
29 января 2006
История про круг
Посмотрел сериал про первый круг, что удивительно похож на "Московскую сагу".
А потом случайно переключил канал — а там сидит в кресле Арсений Тарковский. Показывают Елисаветград, стихи читают.
И не стал я возвращаться.
Извините, если кого обидел.
30 января 2006
История про круг. Вторая
Что интересно в сериале
