взяла? Она разве курит?» – пронеслось в голове, но спрашивать я не стала. Не хотела перебивать. – Крис… Он был особенным. Рядом с ним я чувствовала, что чего-то стою. Не из-за магии, или долбаных достижений, или их отсутствия, не из-за внешности, а просто потому, что я есть. Ты можешь себе представить, что однажды он, блин, прислал мне список со сто одной причиной для Вивиан, чтобы любить Вивиан? После того как моя великолепная семейка решила почтить меня своим присутствием. На Землю пожаловала даже моя старшая сестра. – Вивиан снова достала пачку.
– Ты не говорила, что у тебя есть сестра, – не удержалась я.
– Могла бы – вообще бы о своей семье не говорила. Иногда мне приятнее думать, что меня фея наколдовала. И, кстати, у меня их две. Сестры, имею в виду. Не феи. Но одинаковый разрез глаз, пожалуй, – все, что объединяет меня с этими суч… с сестричками.
Вивиан наконец оставила в покое многострадальную пачку сигарет, бросила ее на стол, подхватила графин и подошла к окну. Бокалы она игнорировала принципиально. Сделала большой глоток вина и уселась на подоконник, согнув одну ногу в колене и обхватив ее руками. Графин поставила рядом. Так, словно боялась потерять его из виду.
В этот момент подруга казалась ужасно уязвимой.
– Мне жаль, – тихо сказала я.
– Да не стоит. Я давно привыкла, что в нашей семейке я паршивая овца, белая ворона, заноза в заднице. Вариантов много, называй как хочешь. О, кстати, у моей старшей сестры обморок бы случился от одного слова «задница». Любопытно, что она может наслать смертельное проклятье и не поморщиться. Но вот бранные слова – о, Богиня, это уже перебор! – Вивиан нервно рассмеялась. – Знаешь, Кася, думаю, тебе повезло, что у тебя нет братьев и сестер. Я бы предпочла расти одна. Так родителям было бы, возможно, просто на меня плевать. Но им было с кем сравнивать… И сравнения, так уж вышло, никогда не были в мою пользу. Невзрачная Вивиан, посредственность, серость, обыденность. Разочарование.
– Честно, не могу себе представить, чтобы кто-то в здравом уме мог назвать тебя невзрачной.
– Это потому что ты не знаешь мою семью. И особенно моих сестер. Моя семья состоятельна. Крайне состоятельна. Да, черт возьми, мы до неприличия богаты! В Аратте у нас высокое положение. И это накладывает определенного рода ожидания. Ожидания, – с отвращением повторила Вивиан и отсалютовала мне графином. Осушив его до дна, она продолжила: – А я, как ты понимаешь, ожидания никогда не оправдывала. Настолько, что, устав разочаровываться, и пытаться перестала. Но вот мои сестрички… Старшая, Хлоя, долбаный идеал. Копия моей мамы. Управляет семейным делом. Я говорила, что у нас ювелирные мастерские? Я там, кстати, никогда не покупаю. И тебе не советую. Так вот… О чем это мы? Ах да, сестрички… Есть еще младшая. Сандра – просто очарование. Она способна вскружить голову даже девяностолетней старухе. Ее дар не знает равных. А я… я – это просто я, – пожала она плечами и, поднявшись с подоконника, неровной походкой двинулась к столу за вторым графином вина. Обняв его, будто лучшего друга, Вивиан опустилась на стул.
– Но Крис… Он обращался со мной, будто я чего-то стою! Будто я стою всех сокровищ в мире. Он вообще любил людей. Он, блин, был самым лучшим человеком из всех, кого я знала. Вот только его больше нет. Нет из-за… Ладно, это сейчас неважно. Важно то, что его нет. Куча ослов и высокомерных засранцев еще ходят по миру, а его больше нет. Просто нет. А я живу дальше, хотя заслуживаю этого куда меньше. – Вивиан снова отхлебнула из графина, и я не стала ей мешать.
– Знаешь, Кася, эта миссия, может быть, единственная стоящая вещь, которую я делаю в своей никчемной жизни. Возможно, Эмбер права на мой счет. Быть может, я просто зазнавшаяся выскочка из Аратты. Он был мне семьей. Вообще-то технически и номинально у меня есть семья. Имя моей семьи сверкает по всей Аратте. А я вот позорное пятно на их кристальной репутации. Ой, да и насрать.
Я смотрела на рыдающую, путающуюся в словах Вивиан и не знала, что сказать. Что тут скажешь? Не переживай? Все будет хорошо? Такие слова не изменят ничего. Слова порой вообще ничего не меняют, а неправильные делают только хуже. Я встала из-за стола и молча взяла Вивиан за руку. Так мы и сидели. Я, рыдающая Вивиан и второй стремительно пустеющий графин вина.
– Ладно, Кася. Нам обеим надо отдохнуть. Спасибо, что выслушала. Я пойду к себе. И это захвачу, если ты не против. – Вивиан забрала остатки вина и нетвердой походкой направилась в свою комнату.
– Вив, подожди, – окликнула я, – давай поговорим.
– Я и так сказала больше, чем планировала. Со мной все будет в порядке, Кася. Ты дала мне побыть собой. Не стала поучать и заверять, что все будет хорошо. И я тебе за это благодарна. Наверное, даже могу назвать тебя подругой. Рада, что решилась тогда пойти на поиски Избранной. Кто-то счел бы это наказанием, но я считала это возможностью. Вцепилась в свой шанс зубами, чтобы доказать: я чего-то стою. И пусть сначала отправилась на это задание ради самой себя, сейчас я здесь и ради тебя, Кася. И сделаю все, чтобы тебя защитить.
– А я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе не пришлось этого делать. Буду сильной. Как ты.
Вивиан всхлипнула, я тоже. А потом мы как-то одновременно двинулись навстречу друг другу и обнялись. Я рыдала, Вивиан рыдала. В общем, когда постучали в дверь, а не услышав ответа, вошли, тут была картина маслом.
– Райденн! – возмутилась я.
– Ты не ответила, я боялся, что что-то случилось.
– Что, например? Кася утонула в ванне? – съязвила Вивиан и отвернулась, поспешно вытирая слезы. Я последовала ее примеру.
Райденн нахмурился.
– Вы что, плачете? Обе?
– А еще принц! Мог бы сделать вид, что не заметил.
Райденн явно смутился, но быстро пришел в себя и предложил:
– Я могу чем-то помочь?
– Определенно. Просто больше не спрашивай об этом и никогда не вспоминай. Тем более что у меня есть оправдание: я хотя бы пьяна. А вот Кася просто сентиментальная. – Ведьма подошла к столу, сгребла с него пачку сигарет и сунула в карман.
– Спасибо, Вивиан! – возмутилась я. – И, кстати, не знала, что ты куришь.
– Не курю. Просто пачку ношу с собой. Для особого случая. Ладно, я пошла, – хмыкнула ведьма и, отсалютовав нам прихваченным со стола графином, двинулась к двери.
