мы можем вам не поверить? – Аристей подмигнул Олаи.
К Беррэ снова вернулась храбрость. Она взяла в руки посох и ударила набалдашником по полу в знак согласия. Гебб кивнул, прижимая кулак к груди, а Айола выдернула клинок из косяка и сказала:
– Повезло, что у нас появилась своя чародейка. Вот дождёмся подкрепления от Эссы и дадим чудовищам отпор!
– Не выйдет. Мы с Атсушем и есть ваше подкрепление. Перед тем как отправить нас сюда, Эсса рассказала про секретный ход, по которому мы покинем город незаметно для обращённых. Оставаться нельзя. – Олаи переступила с ноги на ногу. – Я чувствую, что демон набирает силу. Ещё немного, и он осмелится выползти на поверхность.
– Что ж, тогда поторопимся! – Аристей стянул ткань с хлебного ящика, взял со стола сетку для продуктов и положил в неё восемь румяных буханок. Бинты на предплечьях принца покраснели. Раны ещё кровоточили, но уже не так сильно, как в ночь, когда его ранил обращённый. Арис небрежно взглянул на алые пятна и сказал: – Наберём еды, наполним бурдюки водой и уйдём из Эдды на север, в столицу. Или на восток, в Миддэлин. Да куда угодно. Главное – предупредить людей и позвать на помощь.
– Да, так и поступим, – ответила волшебница. – Займитесь припасами, а я пока проведаю остальных. Как закончите, поднимайтесь наверх, в келью старицы. Хибби где-то хранит ключ от потайной двери. Да и сама дверь там же. Но прошу, не пугайте Хибби расспросами. Мне нужно с ней поговорить.
Все немедля принялись за дело. Аристей продолжил набивать сети буханками. Гебб полез в погреб за солониной. Атсуш зарылся в сундуки в поисках чего-нибудь полезного, а «ящерки» ушли за бурдюками и тёплой одеждой.
Олаи нырнула в коридорный сумрак и вскоре очутилась у знакомой кельи. Вокк что-то с упоением рассказывал Докке, а Фраса тявкал, подражая мальчику. Лодочник смеялся и хвалил Вокка за красноречивость придуманных им историй. Олаи снова вспомнила детство. Ей вдруг захотелось плакать, но чувствам она не поддалась. Терять хватку было нельзя, ведь магия демона крепла с каждой секундой. Однако Олаи медлила, не решаясь войти в келью. Она не хотела разрушать царившую там идиллию.
Докка от души расхохотался, а потом сказал:
– Знаешь, Вокк, ты мне очень напоминаешь одного мальчонку. Мы с ним были добрыми друзьями. Звали его Таром, ага-ага. Хороший он был, но ушёл в Древнюю Рощу и не вернулся. Заблудился, наверное, или ещё какая беда с ним случилась. Ох, чует сердце моё…
– Но с Таром же всё хорошо, дедушка Зеф? – спросил старика Вокк.
– Не думаю, малыш, не думаю. Я бы, конечно, хотел в это верить, но столько лет прошло, а от него никаких вестей. Олаи ищет Тара, потому что не может не искать. Он её кровный брат, ага-ага. И то правильно, как по мне, – правильно, что она пытается. Но сам-то я уже отчаялся. Хотя нет, отчаянье – чувство тяжёлое, а мне легко на сердце. Кажется, я принял утрату и готов Тара отпустить. Но вот как об этом сказать Олаи, ума не приложу, ага-ага.
Дверь тихонько скрипнула. Олаи зашла в келью и сразу же была захвачена в крепкие объятия Вокка. Фраса радостно заскулил, встал на задние лапы, а передними упёрся хозяйке в ногу. Докка поднялся, опираясь о стул руками, и тоже обнял волшебницу:
– Хвала Палланте, ты жива, Оли, ага-ага!
– Жива, дядюшка, жива. Только Богиня тут ни при чём. – Олаи ответила на объятия и поцеловала лодочника в щёку. – Меня спасла Астара, а затем Атсуш, но сейчас не об этом. Всем нам действительно повезло быть здесь, вместе, под защитой Дома. Я чувствую, что в его стенах есть магия, такая же, как в обелисках. На какое-то время она скроет нас от обращённых.
– Как это ты чувствуешь магию? Ты что, Оли?..
– Колдунья, да. Меня обучила «пророчица». Однако того, что я узнала от неё, пока недостаточно, чтобы найти Тара. – Олаи погладила Вокка по волосам. – Прости, дядюшка, что скрывала это от тебя так долго.
– Ох, горе лысой моей голове! Колдунья, ага-ага… – Докка с грустью взглянул на волшебницу, но не отступил и не разжал объятий. – Ничего, доченька. Ничего, яблонька моя кареглазая. Главное, что ты вернулась, а к чародействам твоим я как-нибудь привыкну, ага-ага.
В открытую дверь постучал Аристей. Он зашёл, не дождавшись ответа. На лице иллионского принца читалась тревога:
– Олаи, если уходить, то прямо сейчас. Гебб видел в окне обращённых. Они рыщут вокруг, и их становится больше.
– Понятно. Значит, пора. Собери всех и отведи к Хибби. Но, Арис…
– Да?
– Не входите, пока я не позову. Это важно.
– Хорошо, иди к монахине, а мы с ребятами – за тобой.
В келье Хибби было темно и холодно. У старицы закончились дрова. Камин погас, и свечи давно потухли. Монахиня сидела в кресле, напевая очередную песенку. Невнятные бормотания её напоминали заклятья. Но, конечно же, Хибби не колдовала – она просто старалась не уснуть.
Когда Олаи опустилась перед ней на колени и заговорила о тайном ходе, ключе и демонах, старица вспомнила тьму, которая когда-то ею завладела и которую она стерегла от света, от людей и от всего мира. Густой, пронизывающий мрак прокрался в сознание монахини. Долго, невыносимо долго он терзал её изнутри, даже после того, как Хибби смогла закрыть его в себе. В той части разума, что умеет только вбирать, хранить и не выпускать до тех пор, пока свет не пробьётся и не вырвет спрятанное с корнем.
– Госпожа Хибби, прошу, дайте нам ключ от секретной двери! Обращённые близко, но мы всё ещё можем спастись.
– Прыгала, прыгала бедная пташка… – отозвалась старица голосом сумасшедшей. – Пела и прыгала в клети, где злая тьма. Сколько ты, пташка, жизни отмерила? Бедная, бедная, знала б слова…
– О чём вы, госпожа? Ключ – это заклятье? Я должна произнести слова на Древнем Языке?
Монахиня помотала головой, встала и подошла к книжному шкафу. Нащупав в темноте шкатулку, она сняла её с верхней полки и прижала к груди так, словно держит своё самое дорогое сокровище.
– Пела и прыгала, пела и прыгала в клети, где злая тьма. Что же ты, пташка, душу доверила. Сгинешь теперь сама…
Олаи стало жутко. Она не понимала, что именно Хибби хотела ей сказать. Тем временем за дверью послышались шёпот ребят и тявканье Фрасы. Аристей привёл всех, как и обещал.
– Бедная, бедная, – не унималась старица, – знала бы, знала бы, сколько в той клети зла…
– Госпожа, простите меня за то, что я сделаю. – Олаи начала чертить в воздухе круг силы. – Я бы предпочла обойтись без чар, но иначе мы здесь застрянем до рассвета.
Узор Праниса заполнил магическую печать, и разум волшебницы объединился с
