он будет меня мучить, прежде чем сдастся. Он злится, что я хотела переспать с кем-то ещё — я вспоминаю ту парочку, которую вызвала. Чёртовски тяжело было ждать, когда он зайдет снова. Я бы переспала с ними, если бы он не спугнул их. Такая девушка, как я, нуждается в том, чтобы её трахали, наполняли и использовали. Это одна из немногих вещей, что удерживает самые тёмные мои мысли на расстоянии. Несмотря на это, я всё же научилась ждать его. Я могла бы затащить Мелиссу в тот съёмный дом, но не сделала этого. Разве я не заслуживаю хоть немного признания?
Его гнетущее присутствие по ту сторону двери отвечает оглушительным «нет». Его потребность обладать мной не должна так заводить, но, чёрт возьми, она заводит. Я плотно сжимаю губы, чтобы подавить нетерпеливый стон. Хочу его толстый член, качающийся во мне и заполняющий ту ноющую пустоту, что я чувствовала последние месяцы, пока я не буду задыхаться и плакать, моля о пощаде. Хочу его безупречное наказание, которое поставит меня на колени в мольбе о милости. От одной этой мысли я уже намокаю; тонкие шортики промокли насквозь. Я сжимаюсь, и это всё, что я могу сделать, чтобы не закричать и не умолять его уже трахнуть меня. Доски снова стонут, насмехаясь надо мной. Я замираю, затаив дыхание.
«Выходи, выходи, где бы ты ни была». Его хриплый голос напевает слова на искажённый мотив. Ржавый скрип ручки — единственное предупреждение перед тем, как дверь с треском распахивается, и он выдёргивает меня вперёд, вцепившись в плечи.
Моя грудь вываливается наружу, когда меня прижимают к нему. Я едва выношу одежду между моим телом и его. Я извиваюсь в его хватке, отчаянно жаждая трения. Серо-голубые глаза Эйдена с чистейшим желанием скользят по каждому изгибу и выпуклости моего полного тела.
«Ты так отчаянно хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, да?» — он смотрит вниз, на то, как наши тела прижимаются друг к другу, словно я пытаюсь силой воли втянуть его в себя. — «Ты такая жадная маленькая шлюшка для каждого, кто появляется здесь, а?»
Я яростно трясу головой.
Эйден цокает языком, и его пальцы в кольцах смыкаются на моей челюсти. «Лгуньи не получают награды, они получают наказание, любимая».
Заземляющее давление его кончиков пальцев, впивающихся в мои щёки, стабилизирует меня, пока ноги дрожат от нужды. «Да, ты прав. Я заслуживаю наказания. Я хочу его. Накажи меня, пожалуйста», — умоляю я, потирая бёдра друг о друга.
«Неужели?» — он делает шаг назад и играет с моими косами. — «Знаешь, таким шлюхам, как ты, не полагается весёлое наказание. Я заставлю тебя умолять и плакать, а потом оставлю тебя и твою грязную, наполненную спермой киску зияющей и сжимающей пустоту, ещё более отчаянно жаждущей меня, чем когда либо».
«Я приму тебя любым, каким смогу».
«Вот это мне нравится слышать, малышка». Он дёргает за кончик моих волос. «Сегодня я напомню тебе, что никто не может дать тебе то, что даю я. Я знаю тебя лучше, чем кого бы то ни было, Скай». Это утверждение — как ниспадающая вода для моей иссохшей души. «Сегодня ты докажешь мне, что ты моя». Он грубо хватает меня за зад, подчёркивая свои слова, и я ёрзаю у него в руках. За это я получаю жёсткий шлёпок по правой щеке.
«Докажу». Я визжу от восторга. Не знаю, как он за час превратился из мягкого и неуверенного в такого, но это чертовски горячего. Он — всё, о чём я могла мечтать. Я заталкиваю эту мысль поглубже и смотрю ему в глаза, жаждая продолжения этой извращённой игры.
Его татуированная рука снова смыкается на моём горле, и я почти чувствую, как паутина с его кожи прорастает в мою, опутывая и привязывая меня к нему, пока он ведёт меня обратно на кухню. Когда мы наконец останавливаемся, он грубо швыряет меня в массивный деревянный стул у кухонного стола так сильно, что моя задница со звонким шлёпком ударяется о сиденье. «Сиди на этом чёртовом стуле». Его глаза так накалены собственничеством, что почти выжигают на мне клеймо.
Я прикусываю губу, раздумывая ослушаться — просто чтобы посмотреть, что он сделает. Не могу с собой ничего поделать, так весело бросать ему вызов. Он чертовски сексуален, когда я его раззадориваю. Но любопытство — узнать, что он задумал — заставляет меня молчать. Я кладу ладони плашмя под свои полные бёдра, которые не помещаются на стуле.
«Вот так, моя хорошая… маленькая шлюшка. Теперь открой эти свои идеальные губы для моего члена. Я вытрахаю твой грязный рот, чтобы ты не могла вспомнить чужой вкус, кроме моего, прежде чем я подумаю снова их поцеловать».
Я облизываю губы и широко открываю рот. У меня уже текут слюнки, и я отчаянно хочу покрыть его член своей слюной.
Эйден быстро расстёгивает брюки, звук разрывает напряжённую тишину. Он запрокидывает мою голову и плавно вводит свой идеальный член внутрь. «Вот так моя девочка, так умело всасываешь мой член в свою глотку». Слёзы струятся по моим пылающим щекам, но я не вытираю их. Он должен видеть, что я сосредоточена исключительно на его удовольствии.
Я провожу языком вдоль нижней стороны его ствола, быстро двигая головой вверх-вниз. Отчаянно стремясь довести его до края как можно быстрее, чтобы почувствовать его внутри себя, я втягиваю щёки и усердно сосу. Мои глаза прикованы к его, пока я выцеживаю из его члена всё, что могу, работая языком и горлом в унисон. Больше не в силах соблюдать его приказ, я вытаскиваю руки из-под себя и обхватываю его яйца, и его голова откидывается назад в экстазе. Я запоминаю выражение блаженства на его прекрасном лице. Его полные губы разомкнуты от наслаждения, напряжение между бровей, длинные ресницы лежат на острых скулах — Эйден выглядит как образ святого ангела.
Его бёдра начинают ритмично двигаться. «Чёрт, маленькая тень. Как ты можешь быть такой идеальной?» Он на мгновение теряет себя в удовлетворении, молясь мне, а не наоборот, но мы ещё не закончили с нашей игрой. Я хочу искупить мнимое преступление — посметь смотреть на кого-то, кроме него. Я жажду жестокости.
Вонзив ногти в его бёдра, я возвращаю его внимание. Глаза Эйдена расширяются, темнея от того дикого желания, что так идёт его тонким чертам, и его бёдра срываются. Спустя несколько секунд он выходит из меня, и горячая сперма разбрызгивается по моей груди и животу.
