панике.
— Айно! Ты должна говорить мне, когда куда-то уходишь.
Айно.
— Тебя не было…
Дхар никогда не заботился о моем отсутствии. Люд заботился.
— Неважно. Ты прав. Я хотел оставить с тобой Граба и забыл. Мы должны снова идти в другую область, разведать другие взрывы Горы. Каждый, что мы находим, хуже предыдущего. Граб останется в лагере на этот раз, если он тебе понадобится…
— Что вряд ли, — пробормотала Криина, но Фирс уже спешил прочь, к старшему Бидиду, молодому Кревкакку и остальной части группы.
Граб следил за их уходом, пока они не исчезли.
— Оставайся здесь, Айно. Никуда не уходи из лагеря.
Криина ощетинилась.
— Ваши женщины слабы, Граб? Потому что женщины Народа — нет. Разве ты не заметил, что я сильнее большинства членов твоего отряда? Я легко могу остановить твой род, если только, полагаю, вы не нападете на меня с этим дальнобойным копьем. Тогда я сделаю все, что смогу, чтобы залечить рану.
Граб ничего не ответил, ошеломленный. Кад хихикнул.
Кад ушел с Фирсом. Почему он вернулся? Но она отмахнулась от этой мысли.
Кад подкрался к ней, делая вид, что роется в общей куче. Криина продолжала толочь дикий лук, словно не замечая его. Закончив, она расколола корень рогоза для готовки и нарезала камас мелкими кусочками, чтобы добавить вкус в похлебку. Ей нравилось работать хорошо и усердно, черта, которую разделял и Фирс, и она удивлялась, как этот трудолюбивый мужчина терпит ленивого, рассеянного Када.
Граб, работая, не сводил с Криины глаз. Она открыла рот, чтобы повторить, что защищать ее не нужно, когда защебетала птица.
Ю'унг тоже не доверяет Каду.
Криина спросила Граба:
— Что не так с Кадом?
— Он не причинит тебе вреда, Айно. Не беспокойся. — И все же она услышала беспокойство в его голосе, словно он говорил больше с надеждой, чем с уверенностью.
— Нет, не причинит, — сказала она, ее голос был приятным, но сильным. — С чего бы мне давать ему шанс?
День сменился сумерками. Граб становился все более беспокойным.
Криина спросила:
— Ты беспокоишься о Фирсе?
— Не о Фирсе. О тебе, — ответил он, гневно глядя на Када.
Я же сказала, что не нуждаюсь в защите. Ты думаешь, я лгу?
Но она не произнесла того, что вертелось у нее в голове. Вместо этого она ответила:
— Ничто во мне не должно тебя беспокоить, но дай знать, если тебе понадобится помощь. — Она едва скрыла улыбку.
Он не увидел в этом ничего смешного.
— Пойдем со мной, пока я опорожнюсь.
Она отказалась, не интересуясь звуками и смрадом, сопровождающими такое занятие.
Он мгновение походил взад-вперед, его взгляд метался между Кадом и Крииной.
— Я сейчас вернусь, — и он потопал прочь, держа ее в поле зрения, пока не скрылся за зоной отхожих мест. Оказавшись там, чтобы напомнить всем о своем присутствии, он кряхтел и громко выдыхал.
Защебетала птица — предупреждение Ю'унг, за которым последовал топот ног, все громче по мере приближения.
Граб его не видит, вероятно, не слышит за кряхтением и пыхтением, которыми, как он думает, отпугивает Када. Не отпугивает, но это неважно. С нежностью покончено.
Глава 32
К тому времени, как Кад подобрался достаточно близко, чтобы Криина почувствовала запах его грязных шкур, немытого тела и гниющего зуба во рту, она устала ждать. Он прыгнул, и она взмахнула кулаком назад. Услышав удовлетворительный глухой удар по виску Када, она резко дернулась.
Яростный визг, сопровождаемый грохотом ног, донесся с края лагеря.
— Граб! Я его ударила. Он больше не представляет угрозы…
Но Граб не слушал. Он бросился на Када, схватил его за плечи и с силой швырнул, не заботясь, куда тот приземлится, лишь бы подальше от Криины. Кад с глухим стуком ударился о валун и рухнул, как охапка мокрой травы. Криина бросилась к его обмякшему телу. Дыхание его было поверхностным, а из рваной раны над бровью по лицу текла кровь. Граб схватил ее за плечо, но она вывернулась.
— Он ранен…
— Кад знал, на что идет. Пусть страдает!
— И умрет? — Она не стала ждать ответа. — Принеси воды!
Он принес, неохотно. Несмотря на то, что она промыла рану и сильно прижала ее, кровотечение не прекращалось.
— Придется прижечь.
Граб усмехнулся, когда она подошла к очагу и бросила плоский камень в пламя. Когда тот зашипел, она прижала его к черепу Када. Едкий запах горелой плоти наполнил воздух. Его нос дернулся, но больше ничего.
Криина откинулась на пятки, подождала, нахмурив брови, и наконец произнесла:
— Кровь остановилась.
Измученная, она едва отреагировала, когда в лагерь ворвался Фирс. Бледный, он метнул взгляд на нее. Она слабо улыбнулась, давая понять, что не ранена, и он бросился к Грабу. Крепкий Высокий что-то прошептал, и Фирс кивнул, опустив голову, затем подошел к Криине. Он присел на корточки, его руки свисали с колен, ладони слегка дрожали, недостаточно, чтобы кто-то заметил, кроме Криины, привыкшей замечать реакции на травму. Глаза Фирса блестели, губы были приоткрыты. Криина не могла понять, сердится ли ее новый партнер на нее, на Када или просто сбит с толку, поэтому ничего не сказала.
Наконец Фирс спросил ровным, тихим голосом:
— Он поправится?
Криина кивнула.
— Что случилось?
— Он напал на меня. Я остановила его, как и Граб. — Она взглянула на Када и добавила: — Граб силен. Если кому-то здесь нужна защита…
— Сегодня ты доказала, что тебе она не нужна.
— Я бы не хотела, чтобы он меня ударил.
— Он сказал то же самое о тебе.
Фирс присел глубже, теперь уже на колени, его пальцы коснулись ноги Криины.
— Кад — брат Граба, и ему нравится выводить Граба из себя.
— Его брат?
— Граб перепробовал все — разговоры, уговоры, оставлял его, когда мы уходили. Ничего не помогает. Он решил, что лучше держать его там, где Граб может его контролировать, по крайней мере, насколько это возможно.
— Ты должна знать, то, что сделал Кад, не дозволено среди моего рода. Ему сказали, что ты моя партнерша. На нашей стоянке наказание за то, что он сделал, было бы хуже, чем тумаки от тебя и его брата.
Подошел Граб, шаркая ногами.
— Кад поправится?
Криина с трудом вздохнула.
— Он очнется от боли, но будет жить.
