с Туполевым — и теперь будет смотреть на него как на дикаря, который вместо слов выбирает кулаки.
Каждый раз, когда их пути случайно сближались — например, у кофемашины или возле копировального аппарата, — Орлов чувствовал, как учащается пульс. Он коротко кивал, бросал дежурное «добрый день» и тут же находил повод уйти. В эти мгновения ему казалось, что Александра смотрит на него с каким-то новым выражением — не то изучающим, не то разочарованным, — и от этого становилось не по себе.
Однажды утром он стоял у окна в приёмной и просматривал документы, когда услышал её смех за спиной. Звук был лёгким, искренним — она разговаривала с кем-то из коллег. Сергей замер, не оборачиваясь, и вдруг осознал, как сильно соскучился по её голосу, по этой интонации, в которой всегда было столько тепла и жизни.
«Глупо, — мысленно одёрнул он себя. — Ты ведёшь себя как школьник, который боится подойти к понравившейся девочке».
Но страх был сильнее. Орлов сложил бумаги, резко развернулся и направился к своему кабинету. По дороге он заметил, что Ольга, его секретарь, наблюдает за ним с нескрываемым любопытством.
— Василий Васильевич заходил, оставил вам папку, — сообщила она, но Сергей лишь кивнул, не останавливаясь.
Он закрыл за собой дверь кабинета, опустился в кресло и провёл руками по лицу.
Орлов открыл ноутбук, попытался сосредоточиться на отчётах, но мысли снова и снова возвращались к Александре.
— Ладно, нужно поговорить с ней, — вслух произнёс Орлов, откидываясь на спинку кресла и проводя рукой по лицу. — Тем более что мама будет ждать моего звонка.
Александра ведь обещала, что будет на дне рождения отца в качестве его девушки. Сейчас Орлов уже очень сильно сомневался, что стоит это делать — после всего случившегося, после его вспышек ревности, нелепых подозрений и, наконец, драки с Туполевым. Но мама звонила пару дней назад и настойчиво просила дать ответ: приедет ли его невеста на юбилей папы.
Вообще, когда мама позвонила, Сергей сам не планировал говорить о невесте — слова вырвались как-то сами собой, в ответ на её тревожные расспросы: «Сынок, ты совсем один, работаешь без выходных, когда уже порадуешь нас внуками?» И он вдруг, почти не задумываясь, бросил: «Мама, у меня есть девушка. Её зовут Александра, она замечательная».
Женщина испытала полнейший шок и даже прослезилась у телефона — так она была осчастливлена этой новостью. Он буквально слышал, как она улыбается сквозь слёзы:
— Саша, значит? Какое красивое имя… Сынок, я так рада! А когда я её увижу? Ты привезёшь её к нам?
Она тут же потребовала, чтобы Александра тоже присутствовала на празднике, — как хотела её увидеть собственными глазами, познакомиться, обнять, расспросить обо всём на свете. В тот момент Сергей, поддавшись её радости, уверенно пообещал: «Конечно, мама. Мы приедем вместе».
* * *
— Ольга, соедините меня с Петровым, — попросил Орлов, немного нервничая. Его пальцы непроизвольно постукивали по краю стола, а взгляд то и дело скользил к двери.
— Слушаю, Сергей Викторович, — услужливо отозвался голос Петрова в трубке.
— Василий Васильевич, подскажите, пожалуйста, Александра Максимовна на месте? Мне нужно с ней переговорить. Если она не сильно занята, пусть зайдёт ко мне в кабинет.
— Э-э-э… — замялся мужчина, и в его голосе прозвучала странная смесь смущения и едва сдерживаемого веселья. — Дело в том, что…
— Господин Петров, в чём дело? Вы можете внятно говорить? Я вас совсем не понимаю, — начал терять терпение Сергей, и его голос зазвучал резче.
— Господин Орлов, Сашенька сейчас с вашей мамой, — тихо, почти заговорщически произнёс Василий Васильевич.
Орлов на мгновение потерял дар речи. В голове пронеслось: «Какая мама? Что происходит?» Он моргнул, сглотнул и, стараясь сохранить остатки самообладания, переспросил:
— Ещё раз, что? Кто с мамой? С какой мамой? Моей мамой?
— Ну да, вашей, Сергей Викторович. Надежда Юрьевна приехала ещё утром — никто не знал о её визите заранее. И вот они с Сашенькой сейчас в комнате для гостей, пьют чай и мило беседуют, — сладким голосом пропел Петров, и Орлов почти услышал, как тот улыбается в трубку. — Ваша мама что-то оживлённо рассказывает, Александра внимательно слушает, кивает… В общем, картина прямо идиллическая.
Сергей замер, переваривая услышанное. Перед глазами всплыла картина: мама, с её неподражаемой манерой сразу брать быка за рога, и Александра — сдержанная, тактичная, но, кажется, искренне заинтересованная. Он представил их за чашкой чая, и на секунду в груди что-то ёкнуло — то ли страх, то ли надежда.
— Твою мать… — тихо выругался шеф, но в этом возгласе было больше изумления, чем раздражения. Он резко отодвинул стул, вскочил на ноги и, бросив в трубку: «Василий Васильевич, спасибо», — не дожидаясь ответа, выбежал из кабинета.
* * *
— Мамуля, — громко произнёс Сергей, заходя в комнату отдыха. При этом он смотрел не на мать, а на Александру, пытаясь уловить, какие чувства она сейчас испытывает. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая растерянность — будто она сама не до конца понимала, как оказалась в этой ситуации.
— Сынок, Серёженька! — воскликнула Надежда Юрьевна и поспешила к сыну, чтобы обнять его. — Ну милый, как же так? Я тебя просила позвонить ещё два дня назад!
— Ну конечно, не выдержала и решила сама приехать, — усмехнулся Орлов, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на мать. В её глазах светилась та самая неподдельная радость, от которой у него всегда теплело на душе.
— Конечно, сын, ты же меня знаешь, — улыбнулась женщина, похлопывая его по плечу. — Терпеть не могу ждать, особенно когда речь идёт о чём-то таком важном.
— И что, папа не был против? — спросил мужчина, прекрасно зная, что отец никогда не одобрял долгих отъездов жены.
— Он был против, — кивнула Надежда Юрьевна, — но только до того момента, пока не узнал, что у нашего младшего сына появилась невеста. — Она повернулась к Александре, тепло улыбнулась и обняла её за плечи. — Представляешь, он сразу сменил гнев на милость! Сказал: «Раз дело такое серьёзное, езжай, конечно».
Александра, оказавшись в объятиях Надежды Юрьевны, через плечо доброй женщины беспомощно посмотрела на Сергея. В этом взгляде читалось всё: и неловкость от внезапного статуса «невесты», и благодарность за материнскую теплоту, и немой вопрос: «Что теперь делать?»
Орлов на мгновение замер, чувствуя, как внутри смешиваются противоречивые эмоции. С одной стороны, ему было неловко за эту нелепую ситуацию — он ведь даже не успел предупредить Александру о звонке матери. С другой — он видел, как искренне мама радуется, как тепло относится к Александре, и это трогало его
