жалела, что не дала своему разбитому сердцу шанса на новую любовь — шанса, который, возможно, был единственным. Жалела, что каждый день топтала то робкое чувство, что прорастало в душе. Жалела, что объявила себе войну и пять лет вела эту изматывающую битву, мучая себя до изнеможения.
Но об одном она не жалела — о том глубоком, настоящем чувстве, что сейчас заполняло её целиком. Любовь. О той самой, которую из-за всех этих сожалений ей придётся забыть и спрятать — глубоко, надёжно, так, чтобы никто и никогда не смог её отыскать.
А Сергей всё ещё сидел в машине. Он ждал, пока силуэт Саши исчезнет в подъезде, и смотрел, как гаснет свет в её окне. В груди разрасталась тяжёлая пустота — он пребывал в полной уверенности, что больше её никогда не увидит. И если сейчас он уедет, то потеряет её навсегда. Мысль эта ударила острой болью, заставив сжать руль так, что побелели костяшки пальцев. Ночь вокруг казалась бесконечной, а будущее — пугающе неопределённым.
Глава 29
Прощай
Саша сидела в коридоре, уставившись в одну точку, и планировала свою дальнейшую жизнь. Всё изменилось, зашло слишком далеко — похоже, она бесповоротно потеряла контроль над ситуацией.
Если раньше она думала, что легко справляется с чужими эмоциями, то теперь не могла совладать даже со своими. Как же так? Как она могла в него влюбиться? Ещё вчера она была уверена, что испытывает к своему начальнику и по совместительству любовнику лишь элементарную симпатию, смешанную с каким-то непонятным уважением, даже почтением. Но теперь, сидя в тёмной прихожей, Алекс отчётливо понимала: она не просто влюблена в Сергея Викторовича — она его любит, и любит по-настоящему. Таких чувств она не испытывала ни к кому — даже к своему бывшему жениху Владу Белову, который её так бессовестно предал.
«Нужно срочно бежать, прятаться, — думала она, нервно теребя край свитера. — Я не хочу снова страдать из-за кого-то. Хотя… Почему я должна страдать? Ведь он-то меня не любит. Может, я смогу как-нибудь жить и работать дальше? Не знаю…»
Саша вытерла слёзы рукавом, глубоко вздохнула и решила для начала позвонить подругам. Не обращая внимания на время, она набрала номер Юли.
Гудки шли долго — три, четыре, пять… И наконец в трубке раздался встревоженный голос подруги:
— Саша? — испуганно прошептала Свиридова. Она говорила тихо, будто прикрывала микрофон рукой. — Что случилось? Ты где? С тобой всё хорошо? — как обычно, быстро зачастила Юля, но тут же осеклась и понизила голос ещё сильнее: — Подожди секунду…
В динамике послышался приглушённый мужской голос, какой-то шорох, а затем снова Юля:
— Извини, — выдохнула она. — Димка тут… В общем, что произошло? Говори, я слушаю.
— Юль… — только и смогла вымолвить Александра, и голос её дрогнул. Слезы снова подступили к глазам, и она беззвучно зарыдала в трубку.
— Сашенька, Сань, не плачь, — тут же откликнулась Юля. — Всё будет хорошо, слышишь? — Она на мгновение замолчала, словно прислушивалась к чему-то в комнате, а потом прошипела в сторону: — Да отстань ты, пожалуйста! Дай мне поговорить!
— Юля, прости. Я тебя отвлекаю. Просто… — начала было Саша, шмыгая носом.
— Саня, ну что ты! — перебила её подруга. — Ничего ты не отвлекаешь. Просто у Димки родители приехали в гости, и мы живём как в общежитии — все толпятся, ходят туда-сюда… — Юля глубоко выдохнула, и Саша почти увидела, как она устало потирает переносицу. — Говори, что случилось. Я здесь, я с тобой.
— Ладно, Свиридова, не буду тебя отвлекать. Извини ещё раз, — тихо сказала Саша, чувствуя вину за то, что врывается в чужую жизнь со своими проблемами.
— Сашенька, если это срочно, я приеду. Сейчас же, — твёрдо произнесла Юля. — Скажи только слово — и я выезжаю.
— Нет, не срочно. И не нужно приезжать, хорошо? Занимайся своим Димкой, — Саша попыталась улыбнуться, хотя в горле стоял ком. — Прости, что разбудила.
— Да ничего, — мягко ответила Юля. — Но если что — звони в любое время, ладно? Я всегда на связи.
— Спасибо, — прошептала Саша и положила трубку.
Поговорив с Юлей, Саша решила набрать Катьку, но та не взяла трубку — скорее всего, была на дежурстве. Катерина Манукян работала акушером-гинекологом в клинике своего отца и очень часто брала ночные смены: по её словам, именно ночью маленькие люди чаще всего появлялись на свет.
Сергеева посидела ещё несколько минут, теребя в руках телефон, потом резко встала, провела ладонями по лицу, словно стирая следы слёз, и решительно кивнула сама себе.
Она должна чем-то успокоить расшатанные нервы. Выпить убойную дозу чего-нибудь алкогольного — вот что ей нужно. Но пить одной не хотелось, поэтому она залезла в телефон, открыла карту, нашла ближайший бар и отправилась туда полчаса спустя, застегнув куртку до самого верха и пряча лицо от холодного ветра.
* * *
Сергей сидел в своём любимом кожаном кресле, машинально поглаживая потертый подлокотник — там, где кожа уже начала трескаться от времени. Он задумчиво смотрел в окно, но не видел ни вечернего города, ни огней проезжающих машин. Все его мысли были заняты одним: что делать дальше?
Он всем своим сознанием понимал, что потеряет девушку — независимо от того, как обернутся обстоятельства.
«Если скажу ей, что люблю… — размышлял Сергей, и в груди неприятно защемило. — Она тут же меня оставит…»
Он вспомнил её взгляд сегодня — тот самый, который не мог выбросить из головы. В глазах Александры читалось явное чувство вины, словно она уже заранее считала себя виноватой перед его семьёй. Перед всеми ожиданиями, которые они невольно на неё возлагали.
«Она ведь и правда переживает, — с горечью подумал Сергей. — Понимает, что придётся разочаровать их. Мама так надеется, что мы будем вместе, что она станет частью нашего круга… А Саша чувствует этот немой укор, эту тяжесть чужих надежд. И винит себя за то, что не может оправдать их».
Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Внутренний голос нашептывал: «Молчи. Сохраняй статус-кво. Так будет проще для всех». Но сердце болезненно сжималось при одной мысли об этом.
«А если не скажу? — продолжал он мучительно рассуждать. — Если спрячу свои чувства, сделаю вид, что всё по-прежнему? Тогда что? Чувство вины будет разъедать её изнутри ещё сильнее. А меня… меня будет мучить осознание, что я упустил шанс. Что побоялся рискнуть».
Сергей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Александры — её улыбка, взгляд, в котором сейчас столько
