про записку, про то, как больно и страшно. Но вместо этого она лишь тихо сказала:
— Мне нужно начать всё сначала. Просто поверь, так будет лучше.
— Хорошо, — после небольшой паузы ответила Юля. — Но ты же будешь на связи? Обещаешь?
— Да, — кивнула Саша, хотя подруга этого не видела. — Но я попрошу тебя кое о чём. Обещай, что выполнишь.
— Обещаю. Конечно.
— Если вдруг Сергей спросит про меня, пожалуйста, не говори ему, где я. Хорошо? Так нужно.
Юля помолчала несколько секунд, обдумывая просьбу.
— Ладно, — наконец сказала она. — Обещаю. Будь осторожна, ладно? И… Саш?
— Да?
— Всё наладится. Ты сильная. Я в тебя верю.
Саша почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она сглотнула, пытаясь удержать эмоции.
— Спасибо, Юль, — прошептала она. — Спасибо.
Проще всего к её отъезду отнеслась мама. Светлана Семёновна давно замечала, что с дочерью что-то не так: Саша стала замкнутой, часто уходила в себя, отвечала односложно, а в глазах читалась какая-то затаённая боль. Но она боялась прямо её об этом спросить — боялась напугать, оттолкнуть, нарушить хрупкую связь, которая и так в последнее время казалась натянутой.
Поэтому, когда Саша ей позвонила, женщина даже немного успокоилась — она поняла, что её девочка пытается найти своё место в жизни, и она, как мать, не должна ей в этом мешать. Хоть и было страшно отпускать дочь так далеко от себя.
Алекс прекрасно знала, что если её будут искать, ни мама, ни подруги её не выдадут. А вот на прежнем, теперь уже месте работы, хоть она и не успела официально уволиться, придётся немного соврать и не говорить, куда она направилась.
Она набрала номер Василия Васильевича и, сделав глубокий вдох, приготовилась к непростому разговору.
— Василий Васильевич, здравствуйте, — произнесла она как можно спокойнее.
— Сашенька, девочка, здравствуйте! Куда же вы пропали? Мы вас всем отделом разыскиваем. У нас китайцы на носу, сроки горят, а вы не выходите на связь! — в голосе начальника звучало искреннее беспокойство.
— Василий Васильевич, дорогой вы мой, вы простите меня, пожалуйста, но я больше у вас не работаю, — сказала Саша твёрдо, но мягко.
— Не понял… В смысле? Александра Максимовна, — Саша ясно услышала в его голосе недоумение и какое-то сожаление. — Как так? Вы же лучший переводчик в отделе! Что случилось?
— К сожалению, у меня изменились жизненные обстоятельства, и я вместе со своим женихом переезжаю к нему в другой город, — соврала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Но когда?
— Прямо сейчас. Поезд отходит через двадцать минут, — на ходу придумала Алекс.
— Саша… — в трубке повисло молчание. — Вы уверены? Может, мы можем как-то помочь? Обсудить график, условия…
— Спасибо, Василий Васильевич, но решение принято. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали.
— Что ж… — он вздохнул. — Желаю вам счастья. Пусть всё сложится.
— Прощайте, господин Петров. Мне было очень приятно с вами работать. Желаю вам всего самого наилучшего. Ещё раз простите, — Саша почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но голос её оставался ровным.
Она сбросила звонок и на мгновение закрыла глаза. В груди было тяжело — она любила эту работу, этих людей, но сейчас это всё осталось в прошлом.
Девушка посмотрела в окно — самолёт уже готовился к вылету. Снег всё падал, укрывая землю белым покрывалом, словно стирая следы прошлого. Саша глубоко вздохнула и направилась на посадку.
* * *
— Сергей Викторович, к вам Петров. Можно? — сообщила по селектору Ольга.
Орлов молчал. Он печально смотрел в окно, обдумывая, за что схватиться, как найти Александру. В голове крутились тысячи вариантов, но ни один не казался реальным.
— Сергей Викторович, это Петров, — проговорил в селектор уже сам Василий Васильевич, видимо, придя в приёмную к шефу. — Я только что разговаривал с Александрой Максимовной…
Петров не успел договорить, как из кабинета выбежал взъерошенный Орлов и накинулся на мужчину.
— Она звонила? Почему вам? Что сказала? — загремел Сергей, наступая на Петрова, словно гора, подавляя его своим гневом и отчаянием.
— Э-э… — растерялся Василий Васильевич, отступая на шаг.
— Ну говорите же! Чего мнётесь? — голос Орлова дрожал от напряжения.
— Дело в том, что госпожа Сергеева уволилась, — тихо произнёс Петров, стараясь не встречаться взглядом с шефом.
— Что? — почти неслышно произнёс Сергей и присел на краешек стула, будто ему резко стало плохо. Лицо побледнело, пальцы вцепились в подлокотники. — Как… уволилась?
— Она позвонила предупредить, что больше на работу не выйдет, — виновато заявил Василий Васильевич. — И ещё она сказала, что вместе со своим женихом переезжает в другой город.
— С кем? — спросил непонимающе Орлов и посмотрел на Петрова пустыми глазами, в которых читалась боль и недоверие.
— С женихом, — повторил Петров, чувствуя себя всё более неуютно.
— С каким ещё женихом⁈ — взревел Сергей, и его голос эхом разнёсся по приёмной. Он резко оттолкнул Петрова, забежал в свой кабинет и с грохотом захлопнул дверь, закрывшись на ключ.
Василий Васильевич стоял в приёмной, будто прирос к полу, и с сожалением смотрел на закрытую дверь. Его плечи поникли, а лицо выражало искреннюю тревогу.
Ольга тяжело вздохнула и села за стол, подперев подбородок рукой. Её глаза наполнились сочувствием — она давно замечала, что с шефом что-то не так, но не решалась спросить.
Через пару минут служащие услышали, как в кабинете начальника началась настоящая битва: громыхала мебель, билась посуда, а человек, который всё это делал, ревел, как раненый зверь. Звуки были настолько пугающими, что разговоры в офисе стихли, и все замерли, прислушиваясь.
Несколько минут спустя всё успокоилось. Ольга с Петровым беспокойно переглянулись и, не сговариваясь, попытались войти в кабинет, но дверь оставалась запертой.
Ольга спешно нашла в столе запасной ключ. Они осторожно открыли дверь и вошли в помещение, которое выглядело так, будто по нему прошёл ураган: опрокинутые стулья, разбитый графин с водой, осколки стекла на полу, разбросанные бумаги, перевёрнутый стол.
А сбоку у стены сидел Сергей Викторович Орлов в порванной рубашке, с кровавой ссадиной на губе, и большой раной на правой руке, из которой фонтаном хлестала кровь. Он сидел, опустив голову, сгорбившись, и выглядел так, будто весь мир рухнул у него на глазах.
— Сергей Викторович… — тихо позвал Петров, делая шаг вперёд.
Орлов медленно поднял глаза. В них не было ни гнева, ни ярости — только пустота и отчаяние.
— Оставьте меня, — хрипло произнёс он. — Просто оставьте меня одного.
Ольга и Василий Васильевич переглянулись, но спорить не стали. Они молча вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив шефа наедине с его болью.
* * *
Несколько
