на средних и высоких высотах. И он очень любит высокотравные альпийские луга, опушки хвойных лесов, тенистые ущелья и берега ручьёв, кустарниковые заросли выше границы леса. Именно поэтому он оказался у Иты, а не вёх.
Глава 18
Следующие три дня я занимался тем, что обычно называют «откисанием». И за этим увлекательным занятием почти не покидал своей ниши. Состояние было прескверное, в первый же день поднялась температура, нервная система и сердце сходили с ума. А я вместе с ними. Благо Уна была рядом. Она-то и носила мне кипячёную воду и отвар из почек берёзы — хорошее мочегонное. Собственно, благодаря ему я быстро вывел последние токсины из тела.
«Повезло, что тушка у меня молодая. Уж дури достаточно в юнце, а про иммунитет и говорить нечего», — думал я, перевязывая кожаным шнуром моё новое творение.
Даже в таком состоянии я никак не мог сидеть без дела. И поэтому занялся серпом. И помогла мне в этом первая торговая операция с помощью глины. Правда, я думал, что это произойдёт как-то иначе, но всё вышло как вышло. Единственным достаточно заинтересованным лицом оказалась Ака. Да ещё и сделка на сырую глину, а не запечённую. Она-то и отправилась в бор за живицей и смолой. И первую я оставил для медицинских целей, а вот вторую — старую, пустил на клей.
И данная сделка была не единственным прорывом. Я стал первым, кто использовал керамику для производства чего-либо. Почти промышленность! Ха-ха! На самом деле я просто взял тот черепок, что представлял собой угол на куске мяса. Он был больше всего похож на эдакую корявую и несуразную миску. Вот её-то я и использовал для плавки смолы. Разбил её на мелкие кусочки с помощью шкуры и незатейливого инструмента, что зовётся камнем, и приступил к плавке на водяной бане. Прямо рядом с нишей развёл костерок. С помощью Канка, что попал в мою ловушку, придя узнать, чего я не пришёл на тренировку, выкопал яму. Её устелил шкурой и заполнил водой. А камней уж здесь вдоволь.
И вскоре из кости, микролитов и смолы получился недурной серп. Хотя по форме он был не сильно изогнут, да и кромка получилась «зубастой». Но главное, свою функцию он выполнял. И вот, завязав последний узелок, я улыбнулся этому кривому и неумелому инструменту. Но это был мой инструмент!
«Даже на глаза не показывается, — думал я, глядя на стоянку. — Интересно, рассказала ли она Ваке про то, что произошло. Хотя тот не выказывал какого-то особого внимания к моей персоне эти дни».
— Зиф, — бросил я.
Неандерталец обернулся, глянул на меня недовольно.
— Ой! Я не знал, не увидел, — тут же попытался оправдаться я.
Он сейчас занимался обсидианом. А это дело исключительной концентрации и сложности, высший пилотаж, достойный натуфийской культуры. И любое неверное движение тут же оставит глубочайший порез лезвием, что острее даже самого дорогого стального скальпеля. И всё потому, что эти дни я смог немного «понаправлять» Зифа. Стал его учителем, из тех, кто знает теорию, но никогда не применял её на практике. Благо мне это не требовалось: у этого удивительного неандертальца и впрямь было какое-то сверхъестественное восприятие материала.
— Получается? — спросил я аккуратно, стараясь, чтобы не звучало так, будто я сомневаюсь в его умениях. А то Зиф очень ранимый при всех своих характеристиках.
— Смотри, — сказал он.
Я придвинулся. Он обмотал шкурой часть заготовки, чтобы держаться рукой, и опёр о камень с несколькими слоями более мягкой шкуры. Чешуйка за чешуйкой, он снимал тончайшие слои обсидиана. Уже виднелась листообразная форма для будущего наконечника копья. Самого острого копья в мире. Такая работа с вулканическим стеклом начнётся только через тысячи лет. В моде были простые сплошные отщепы естественной формы. А тут был довольно большой кусок, которому форму придавал сам Зиф.
— Только не забывай, никому нельзя его видеть, — напомнил я.
— Помню, — кивнул он.
«Прости, приятель, — подумал я с лёгким стыдом про себя. — Но эта технология не должна оказаться в чужих руках. Особенно в руках Ваки. Это может в будущем, если и впрямь начнётся кризис, стать ещё одним козырем в моём рукаве». А стыдно мне было оттого, что я использовал их веру в духов в свою пользу. Сказал, что дух гор не любит чужих взглядов. Ну а с моим взглядом всё было стерильно, я же землю в камень превратил!
— Хорошо, — кивнул я. — Я тогда пойду на стоянку. Смотри за Ветром.
Зиф не ответил, только отвернулся и снова сосредоточился на работе.
А я двинулся на стоянку. Наконец-то я чувствовал себя достаточно хорошо. А я ведь столько пропустил! Ладно, ничего я не пропустил. Основной части племени было вообще всё равно на меня, пока я не покидал ниши. Хотя были и те, кому со-овсем не всё равно…
— Ив! Сюда! Сюда! Смотри! — закричала Ака, размахивая руками. Все вокруг тут же шарахнулись.
«Теперь ясно, что это не СДВГ, а образ жизни», — с улыбкой подумал я.
Ака была очень своеобразной. И даже в хорошем смысле. Если все всё ещё держались с осторожностью, даже тот же Белк, то ей словно было плевать на мнение окружающих. И не так, что для вида и самоутверждения, а по-настоящему. Она просто не замечала, как на неё глядят окружающие. А ведь эти дни имя «Ив» раздавалось на стоянке чаще, чем даже причитания Даке, что что-то испортилось, сломалось и так далее. Представляю, как подпрыгивала Ита при каждом таком вскрике.
— Так… попытка номер шесть, — прошептал я, подходя. — Что тут у нас? — спросил я, приближаясь к ямке, где копалась Ака.
Она всё время экспериментировала. Хотя у неё в первый же раз получилось сделать всё так, как надо. Но как только я сказал, что так можно готовить и другие блюда, да ещё и использовать прочие травы и корни, — началась кулинарная гонка Аки с самой собой.
«Надо до перехода сходить за глиной, — подумал я. — Она почти все мои запасы истратила». Но я и близко не жаловался, так как от Аки получил куда больше, чем стоит эта глина.
На второй день моего больничного ко мне заявился Белк, чтобы передать занимательную информацию, которая меня та-а-ак обрадовала!
— Через четыре ночи в путь. Ты готов? — спросил он тогда.
